Лишь один Крылов в сторонке и на дереве ворона.
Он её, как в басне той, та прижала сыр ногой.
Каркнув, ну ты братец и тупой, шёл бы ты к себе домой.
22
Поп чертей верёвкой гонит, а Балда в мешок их ловит.
Попадья их подгоняет, дочка слёзоньки роняет.
Всё бы было ничего, леший из моря пришёл.
Нет, он вовсе не смешон и сказал всем, данке шён.
Водяной залез на кол, плавниками что-то плёл.
Петушок яйцо колол, не, простое, золотое, там ещё сидели двое.
Колобок на пне сидел, кукареку проскрипел.
Я как вроде не у дел, на бардак на сей смотрел.
Сучье племя прохрипел, я под лавкою сидел.
23
И лисица не у дел, хвать Ершова за ремень.
Ты пошто там пишешь хрень.
Тот брыкаться и ругаться, да пером обороняться.
Всяко, разно обзываться.
И пером то не простым, от жар-птицы, золотым.
Напились все верно в дым.
Вдруг залез на печь Емели и исчез враз на неделю.
Или все они с похмелья, здесь совсем не до веселья.
24
Да и это не беда, вот Руслан и без копья.
Без копья деньжат в кармане, в бороде главы он шарит.
А головушка смеётся и чрез раз в меня плюётся.
Плюнет, плюнет, не достанет
и Россию враз вспомянет.
А Руслан всё в бороде, нет копья, деньжата где?
И с бутылкою в руке всё грозит зараза мне.
Дал, и выпить голове, ну, а пробку только мне.
25
Ох, страна, всё вверх ногами, нет на вас бабуси, няни.
С горя кружкою об пол, приподняла вдруг подол.
Быстро вспрыгнула на стол, всех чертей, да в их котёл.
В пляс по-русски, где хохол, Пушкин оком не повёл.
Он на нянюшку не зол, ведь не в этом жизни соль.
Достоевский бесов ловит, глазом косит на Европу.
Иль подмоги ждёт оттуда, как Христос свово Иуду.
А хозяйка горы медной, человек кажись не бедный.
С волком сереньким на пару, тырят скарб у всех и с жаром.
Благо все сейчас в ударе.
Тырят, песенки поют, скарб в горушку волокут.
Всю Россию оберут, нет скорее всё сопрут.
Я же дурнем рядом тут.
Часть третья.
Красный в крапинку кафтан.
26
Щука, рыбка не простая, со златой мне всё болтают.
Про житьё, да про дела, да про разны чудеса.
Или дурень вовсе я, иль така моя стезя.
Я стою, разинув рот, а галушка в рот плывёт.
Я глазком чуть, чуть скосил, а галушки след простыл.
Чёрт галушку проглотил.
Цепь на шее петушка, красный в крапинку кафтан.
Дуб же гол и нет кота.
Ох, бардак и кутерьма, ну, Россия, ну страна.
27
Домовой, на дне морском, пляшет голым, пред царём.
Чёрти что и чёрти как, царь морской, да с ним в гопак.
А русалки на брегу, с Катькой мамкой на беду.
Что царица, я не вру, рыбку ловят на еду.
Ловят, удочкой махают, да меня всё вспоминают.
Запорожцев ждут подмогу, ведь русалки девки, много.
Им бы замуж, ты не трогай и иди своей дорогой.
Девки, все наперечёт, что русалки, то не в счёт.
28
Да и это не беда, из воды сам сатана.
И в репьях вся борода, на башке олень рога.
Знатно шкодила жена, да не в том его вина, Знать не пил бы ты вина, не росли б олень рога.
С матюгом, да на царя, тот свалил всё на меня.
Ну, а я, что я, взятки гладки ведь с меня.
И не пил я с ним вина и рыдает сатана.
В бабки битое корыто, вся посуда перебита.
На Россию матерится.
На писателей, поэтов, вспомнил гад меня при этом.
Я в стороночке стоял и всё это услыхал.
Сказки Бог стране послал, я же сказки переврал
и для всех устроил бал.
Бал не в шутку, не всерьёз, посмешил я вас до слёз.
Сатану держал за хвост, Бог смеялся, аж до слёз
29
Ох, не всё сказал, забыл, трёхголовый водку пил.
Сам с собою говорил, звать Горынычем он был.
С ним лягушка из болота, обозвала его жмотом.
С ним ещё сидели кто-то, хохотали до икоты.
До икоты до упаду, я прикуривал там рядом.
Между первой и второй, трубку с третьей головой.
Водку пил он гад по-русски, после первой без закуски.
После третьей смачно крякнул, что лягушка блядь он брякнул.
Да и это ведь не всё, вот поганое житьё.
Между третьей и второй, предложил ей стать женой.
Поднялся галдёж и вой, между каждой головой.
Кто из них целует жабу, а кто женится на бабе.
Кто исполнит долг мужской и кому ей быть женой.
30
Да и это ведь не всё, с дуба стырили яйцо.
То яйцо в ларце лежало, там Кощеево начало.
Смерть Кощея там лежала.
Смерть в иголке, что без нитки, обокрали всех до нитки.
Нитки не было и вовсе, ты дослушать приготовься.
Приготовься друг сердешный, ты, наверное, не местный.
Местны все наперечёт, то, что черти, то не в счёт.
То, что пьяны басурманы, так страна у нас с изъяном.
Будешь третьим со стаканом, ах, не пьёшь, да и не будешь, ну, а третьим с нами будешь.
Мне Горыныч так сказал, когда смачно целовал.
Целовал в засос и крепко, словно целенькую девку.
Не меня и не чертей, ту, что всех ему милей.
Ту лягушку из болота, что назвала его жмотом.
31
На яйце он гад сидел, и яйчишко задом грел.
Грел, надеялся, что скоро, ох, смешно мне до умору.
Ладно, буду продолжать, как сказать, чтоб переврать.
Мне по-русски, но без мать, как яйчишко мне достать.
И забыть про вашу мать.
Нет ругаться я не буду, а яйчишко раздобуду.
Молвил я себе на ум, мне Горыныч молвит, кум.
Я сказал, что не крещён, да и крёстный мне не он.
Что ворону я не знаю, что вообще с другого краю.
Он мне ладно, не сердись, на скамью со мной садись.
Выпьем мы с тобой за жизнь.
32
Выпьем мы с тобой по-русски, на столе стоит закуска.