- На пути к кургану, думается мне. Сирдомин, прости. Я не лгал, называя себя дураком…
- Ты и был дураком. - Мужчина встал, чуть покачнувшись, и помог себе, схватившись обеими руками за спинку стула. - Но не в том смысле, как тебе кажется.
- Ей моя помощь не нужна, - сказал Спиннок Дюрав.
- И я не хочу ей помогать.
- Твой выбор…
- Тебе не нужно было слушать, дружище. Ее не нужно было слушать!
Спинок встал, когда Сирдомин направился к двери. Он вдруг онемел, отупел, впал в оцепенение. “Что я наделал? Да чего только не наделал!”
Друг ушел.
***
Раздраженная Семар Дев открывала в себе крайне неприятные истины. Нет особой причины негодовать на спутников, нашедших удовольствие в компании друг друга. На то, как свободно они говорят, как презирают приличия, хотя едва знакомы; как темы их бесед вольными потоками несутся туда и обратно, летят по волнам настроений, окружают водоворотами торчащие из моря скалы - трудные вопросы. Сильнее всего ее сердят взрывы хохота, ибо она знает - проклятие всем богам, просто уверена! - что ни одному из них не дано чувства юмора, что они так далеки от природной смешливости, что остается лишь в изумлении открыть рот.
Они обсуждали родные племена, обменивались историями о половой удали. Они говорили об оружии, и каждый без сомнений отдавал другому свой меч - для изучения и даже для экспериментов с выпадами и прочими приемами. Скиталец поведал о своем друге Эреко, Тартено столь чистой, древней крови, что он навис бы над Карсой, встань они рядом. В истории этой Семар различила отзвуки глубокого горя? ран столь болезненных, что Скиталец не решается коснуться их. Сказание об Эреко осталось незаконченным. И Карса Орлонг не настаивал, являя полнейшее понимание, что душа может сочиться кровью в невидимых местах и лучшее, на что способны смертные - избегать этих мест.
В ответ он рассказал о двоих спутниках, сопровождавших его в злосчастном набеге на земли людей, о Байроте Гилде и Делюме Торде. Их души, гордо заявил Карса, обитают отныне в каменных недрах меча. Скиталец на это просто хмыкнул и затем сказал: “Достойное место”.
К исходу второго дня Семар готова была кричать. Рвать волосы на голове. Выплевывать проклятия и кровь и зубы и, может быть, вывернуть наизнанку желудок. Так что лучше было молчать, сдерживать ярость, напоминая себе привязанного к земле бешеного зверя. Нелепо. Смешно и глупо. Она ощущает чистейшую зависть. Разве после судьбоносной встречи не узнала она об этих двоих мужчинах больше, чем знала до сих пор? Словно скворец - чистильщик, она носится между двумя бхедринами, глядя то на одного, то на другого, тогда как покой таится в молчании, в нежелании выказывать обуявший ее гнев.
Они скакали по плоской равнине, находя истоптанные тропы караванов - все они сворачивали к Коричным Пустошам. Встречавшиеся изредка торговые поезда как будто таились, стражники ехали в полной готовности, купцы предпочитали отмалчиваться. Вот недавно, перед закатом, четверо конных проскакали рядом с их лагерем, поглядели задумчиво и пришпорили коней, не сказав и слова.
Карса оскалился и сказал: - Видела, Семар Дев? Как говаривал дедушка, волки не нюхают под хвостом у медведя.
- Твой дедушка, - заметил Скиталец, - был наблюдательным.
- По большей части он был дураком, но иногда и дураки изрекают мудрость племени. - Тоблакай снова поглядел на Семар Дев. - Ты в безопасности, Ведьма.
- От посторонних - да, - буркнула она.
Ублюдок рассмеялся.
Коричные Пустоши не зря получили такое имя. Здесь доминировал один лишь вид травы, ржаво красной, высотой по пояс, с зазубренными листьями и висящими на стебельках колючими коробочками семян. В траве кишели мелкие красно-полосатые ящерицы - размахивая хвостами и шурша травой, они разбегались с пути всадников. Земля совершенно выровнялась, так что невозможно было разглядеть ни одной возвышенности или холма.
Утомившись монотонностью пейзажа, Карса и Скиталец, кажется, старались порвать голосовые связки.
- Мало кто помнит, - говорил Скиталец, - хаос ранних дней Малазанской Империи. Безумцем был не только сам император Келланвед. Его первые лейтенанты были из напанов, и каждый тайно присягнул молодой женщине по кличке Угрюмая, которая была наследницей короны Напанских островов в изгнании со дня их захвата Антой. - Он помедлил. - Или так рассказывали. Правдиво ли? Действительно ли Угрюмая была последней наследницей королевской линии? Трудно сказать. Однако это оказалось кстати, когда они сменила имя, назвалась Лейсин и захватила престол Империи. Так или иначе, все ее помощники были малость не в себе. Арко, Сухарь, Нок, все они. Скорые на фанатизм, готовые на все ради пользы империи.
- Империи или Угрюмой? - спросил Карса. - Не может ли быть, что они просто использовали Келланведа?
- Разумное подозрение. Однако лишь Нок остался рядом с Лейсин - Императрицей. Остальные… утонули.
- Утонули?
- Официально. Причина смерти быстро вошла в пословицу. Пусть так и будет. Они исчезли.
- Был еще кое-кто, - вмешалась Семар.
- Танцор…
