Холодок вдруг коротко пробежал по спине, и на какое-то мгновение мне показалось, что в груди готовы начаться спазмы. Я нервно зажмурилась, приложив ладонь ко лбу.
- Ксюш, ты чего? – Настя тронула меня за локоть.
…Кожаная оплетка рулевого колеса с прорезиненными вставками, не позволяющими ладоням скользить, красноватый свет приборной панели и датчиков над центральной консолью, анатомическое противоперегрузочное кресло, крепкие ремни безопасности, педаль акселератора под ступней и мягкий гул оппозитного двигателя. И дорога, уходящая к горизонту, освещенная впереди лишь лучами ксеноновых ламп. Темная, беззвездная ночь вокруг. И чувство скорости, чувство контроля, чувство движения вперед, чувство бесконечной свободы…
- Ксюша! – вновь слышу я Настин голос, уже несколько взволнованный.
Я открываю глаза и поворачиваю голову. Она смотрит на меня удивленно и с тревогой, в полутьме салона ее глаза беспокойно поблескивают.
- С тобой все нормально?
- Да… – ответила я, стараясь улыбнуться. – Просто задумалась…
- Тебя что-то беспокоит? – произнесла она, сжав мои пальцы. – Слушай, хочешь, поднимайся одна, а? Я подожду тебя где-нибудь в ближайшем кафе.
- О нет, нет! Ты что! – я поспешно придвинулась к ней поближе. – Нет! Я вообще не об этом думала!
- Что тогда тебя расстроило?
- Да ничего, глупость, правда! – я улыбнулась и с нежностью посмотрела ей прямо в глаза. – Все нормально, Настюш!
Ответная улыбка убедила меня, что ее тревога отступила.
- Хорошо, – сказала она, чмокнула меня в щечку и приоткрыла дверь. – Тогда идем?
- Идем!
Мы выбрались наружу и, захватив наш импровизированный подарок, направились к подъезду.
