Заседание возобновилось через четверть часа. После очередного доклада одного из экспертов, я обратила внимание, что Брагин передал председателю комитета мою распечатку. Тот развернул листок, надел очки и внимательно прочитал документ. В зале стояла почти полная тишина, лишь кто-то о чем-то перешептывался в левой секции. Изучив письмо, председатель отдал его какой-то женщине, сидевшей слева от него, и она также принялась изучать предложенный текст. Закончив, она вернула документ председателю, и он снова нажал кнопку микрофона: – Я хочу обратиться к представителям «Аэрофлота». Валерий Антонович, как вы можете прокомментировать вот это? Поднялся высокий мужчина, сидевший неподалеку от капитана Соколова. Он прошел к столу комиссии, принял протянутый ему листок бумаги, вчитался в него. – Никак не могу прокомментировать, – сказал он через минуту. – Нужно уточнение руководителя технического отдела по обслуживанию парка, а его сейчас здесь нет. – Тогда к завтрашнему утру составьте отчет по этому вопросу, – сказал председатель и повернулся в сторону левой секции: – Ну а вы, мистер Джонсон? Прошу взглянуть. Поднялся тот самый эксперт из «Боинга», которого я уже видела. Бумага перешла к нему в руки, и он также внимательно изучил ее. – Хм… Я не обладаю достаточной информацией для оценки этого документа… – произнес он, помедлив. По-русски он говорил вполне сносно, как и Харгрив, но с более сильным акцентом. – Нужен запрос на завод, в сборочный цех… – Разумеется, – сказал председатель и снова повернулся к женщине, сидевшей с ним рядом и уже что-то отмечавшей в своем электронном планшете. – Я прошу коллег из Национального агентства по безопасности перевозок сделать этот запрос в самое ближайшее время. – Запрос уже отправлен. – Оперативно! Благодарю вас… Вскоре заседание завершилось. Все стали собираться. Я вышла одной из первых, полагая, что Брагин вряд ли планировал разговаривать в зале для конференций. Оказавшись в коридоре, я заметила неподалеку кулер и направилась к нему. Очень хотелось спать. Голова была ужасно тяжелой и болела все сильнее, а сердце билось несколько учащенно. Вот все и кончилось, тяжелый камень свалился с плеч. Теперь то, что будет дальше, уже не моя забота. Бомба сдетонировала, но взрыв был еще впереди. Подойдя к кулеру и взяв пластиковый стаканчик, я налила в него прохладной воды и полезла в сумочку за таблетками. Люди тем временем выходили из зала в коридор. Кто-то сразу направлялся по своим делам, кто-то останавливался, собираясь в небольшие группы и что-то активно обсуждая. У меня немного закружилась голова, и я направилась к одному из нескольких кресел, стоявших вдоль стен. Ноги уже совсем отказывались меня держать. Неподалеку от себя я увидела Алексея, который что-то обсуждал с сотрудниками своей авиакомпании. Он тоже заметил меня и сделал знак, что сейчас подойдет. Я устало кивнула и продолжила свое сосредоточенное движение к креслу, но вдруг в глазах моих потемнело, головная боль взорвалась яркой вспышкой, а грудь сдавило внезапной судорогой так, что дыхание совсем прервалось! Из последних сил пытаясь нащупать возле себя хоть какую-нибудь опору, я провалилась в черную пустоту, окончательно потеряв связь с померкшей реальностью.
Тьма рассеялась очень неохотно. Но туманная пелена на моих глазах не позволяла мне что-либо разглядеть вокруг себя. Пошевелиться я не могла, но зато, кажется, снова могла дышать. Сквозь серую мутную дымку я вроде бы даже видела холодный свет множества каких-то лам, а в окружающем пространстве раздавались какие-то звуки, но различить их в точности у меня не получалось. – Как у вас там? – вдруг послушался где-то возле меня негромкий мужской голос. – Заканчиваем. – Хорошо. Тогда оправляйте на рентген, а потом сразу обратно. Мне нужны эти снимки. Что со мной?.. Я уже в больнице? Все так плохо? Что они со мной делают?.. Никакой боли я не чувствую, я вообще не чувствую ничего. Свое тело контролировать я не в состоянии, да и мысли совсем спутаны. Как же спросить о том, что происходит? Как? Ведь мой голос не подчиняется мне… Свет где-то надо мной выключился или просто исчез из поля зрения. Мне показалось, что я начала перемещаться в этом своем призрачном пространстве. И я испытываю страх от этого! Да, мне страшно… Страшно, холодно и одиноко. Только выразить это никак невозможно! Густой сумрак вновь поглотил меня, и я закричала… Мысленно.
