Рома, заместитель Владимира Александровича Юрковского по технической экспертизе и информационному моделированию, встретил меня в своем отделе и немедленно проводил в свой кабинет.
- Здравствуй, Ксюша, – сказал он, пропуская меня вперед и закрывая затем за нами дверь. – Присаживайся. Я уже слышал… – он немного помолчал, после чего обошел свой стол и уселся в кресло. – Соболезную.
Я кивнула и, поглядев в сторону, произнесла:
- Спасибо, Ром… Быстро же слухи распространяются.
Он пожал плечами и грустно улыбнулся мне, проговорив:
- Да уж… С этим ничего не поделаешь, – он выпрямился и, желая наконец сменить тему, положил руки на стол, сцепив пальцы в замок, и произнес уже спокойным, деловым тоном: – Чем могу тебе помочь?
- Если возможно, я хотела бы ознакомиться с информацией, которую удалось собрать за это время. Евгений Сергеевич рассказал мне об анализе противообледенительного раствора, но больше мне ничего неизвестно.
Рома покивал и, коснувшись рукой «мышки», разбудил свой рабочий моноблок.
- Часть группы продолжает сортировать обломки, но толку от этого немного. Пожар был слишком сильный, – сказал он. – Информационный отдел работает над визуальной моделью разбега и взлета, основываясь на тех данных, что пока нам доступны. Посмотреть можно будет уже завтра. Но прежде всего тебе стоит послушать запись речевого самописца. Странно вел себя экипаж…
Я встала и обошла стол, чтобы видеть то, что происходит на экране, а Рома тем временем запускал на прослушивание нужный аудиофайл.
- Ты возьми стул, присядь. Запись достаточно долгая, но я хочу показать тебе наиболее странный момент.
Придвинув себе стул, я уселась рядом, и тогда Рома включил запись. Несколько раз он перемещал ползунок проигрывателя, вероятно припоминая, какие моменты показались ему наиболее важными. И вскоре я услышала переговоры экипажа и диспетчерской службы. Говорили по-английски.
«Наземный контроль. Швейцарский один один три пять, добрый вечер. Сообщите о готовности к рулению»
