Медленно двигаясь через здание терминала, я вдруг испытала сильнейший укол совести. Но правда лишь на мгновение. В следующую секунду он уже был приглушен моим общим угнетенным состоянием и стал одной из множества хаотичных мыслей, беснующихся сейчас в моем мозгу. Только вот возможности сконцентрироваться хоть на какой-то из них более или менее основательно у меня не было. Не хватало сил. Или желания.
Моим рассудком овладело странное чувство уже будто знакомого автоматизма, основанного на глубочайшей депрессии, апатии и усталости. От всего, от всех. И от себя в первую очередь. Почему все это происходит именно со мной? За что?! За что, черт возьми?!!
Но и эта проявившаяся было достаточно ясно эмоциональная вспышка быстро погасла, и я продолжила свое будто механическое и какое-то совсем бессмысленное движение.
Я вернулась в зал ожидания спустя десять или пятнадцать минут. Не могу сказать, что мне удалось хоть сколько-нибудь овладеть собой, хотя сознание все более становилось ясным. Или мне только так казалось? Настю я заметила еще издалека. Она занимала место за дальним столиком, на фоне большого окна, за которым открывался вид на освещенное ночными огнями летное поле. Там, за ее спиной, к ближайшему выходу уже подали самолет – аэрофлотовский А330. Скорее всего, это был наш обратный рейс. Но мое внимание задержалось именно на Насте, и снова болезненное чувство кольнуло меня в самое сердце, которое от этого вроде бы даже немного забилось. Она сидела, уронив голову на руки и закрыв лицо ладонями. Плечи ее поникли, на грациозную осанку сейчас не было и намека. Настя выглядела настолько отчаявшейся и подавленной, что больно и страшно было смотреть! Мой затуманенный рассудок протестующе взорвался бурей эмоций, от которых мне захотелось упасть на колени и закричать что есть сил – за что ЕЙ все это?!! И на моих глазах вновь немедленно проступили слезы. Все ее усилия, все старания, вся забота – все это оказалось бесполезным! Теперь и ее захватит эта убийственная пустота?.. О, нет! Только не это! Только не ее, господи!.. Не будь меня рядом, она ничего подобного не испытала бы! Я не только причина всех этих несчастий! Я причина этих поникших плеч и потухшего взгляда… И это непростительно.
Настя шла впереди меня по салону бизнес-класса и просматривала номера мест по правому борту. Возле очередной пары кресел она остановилась и произнесла, оглядываясь на меня: – Вот, кажется, наши места. Я остановилась и, вновь встретившись с этим полным грусти и растерянности взглядом, поспешно опустила глаза. – Да, это наши… – отозвалась я тихо, при этом продолжая выжидающе стоять в полушаге от нее. Тогда Настя прошла к креслу возле иллюминатора, а я, больше уже не медля, заняла соседнее место, ближе к проходу, и прикрыла глаза. Слишком они были воспалены и слишком резали их яркие потолочные лампы. Устроившись в своем кресле, Настя проговорила негромким, уставшим голосом, от которого мое сердце в очередной раз болезненно сжалось: – Попробуем поспать, как поднимемся в воздух?.. Сил что-то уже нет никаких. Я с готовностью и согласно покивала, не поднимая при этом век и не поворачивая головы. Салон заполнялся пассажирами медленно и неохотно, хотя до взлета оставалось немногим более пятнадцати минут. И я принялась считать эти минуты.
