- Но это было давно…
- Вы восемь дней пробыли в больнице, – сказал он. – Так что не слишком уж давно… Сейчас вашей жизни ничто не угрожает. К счастью, помощь подоспела вовремя.
- Восемь дней?.. – проговорила я растерянно.
Он кивнул.
- Вы были под глубоким наркозом. Состояние ваше было крайне тяжелым, и потому вас…
- …ввели в медикаментозную кому, – закончила я за него. – Я знаю, как это называется. Вы сами мне говорили, Александр.
Удивленно моргнув, он вопросительно глянул на меня:
- Разве мы с вами знакомы?
- И уже давно, – ответствовала я, начиная терять терпение.
- Я что-то не припомню вас, – он вроде бы даже улыбнулся, но при этом на его лице отразилось искреннее непонимание.
И тогда я взорвалась.
- Какие к черту восемь дней?!! – попыталась вскричать я, но вместо этого получилось лишь тихое, жалобное восклицание на грани истерики. – Та авария произошла почти два года назад!!!
Я увидела, как он нахмурился, приподнимая бровь. Не дав ему сказать что-либо еще, я поспешила выпалить следом:
- И с вами я знакома на протяжении всего этого времени! Мне может назвать ваш домашний адрес?!
Он было улыбнулся, и тогда я, порывшись в памяти, произнесла тот самый адрес, по которому ездила лично к Александру в минуту отчаяния. Улыбка мгновенно исчезла с его лица. Наверное, он смутился или растерялся. Ну а я? Я была напугана до ужаса и дрожи…
- Несколько недель назад вы оперировали моего отца и готовили его к отправке во Франкфурт! – продолжила я мрачно. – Но до вашего коллеги из Университетской клиники он не долетел, умер по пути, в воздухе…
Папка соскользнула с его коленей, и листки документов разлетелись по полу.
- Откуда вы знаете о моем коллеге из Франкфурта?.. – проговорил он, уставившись на меня в последней степени недоумения.
Похоже, он не лукавил. Он, как мне кажется, вообще никогда не лукавил. Ну не замечала я за ним подобной привычки в каком бы то ни было диалоге!
Я молчала. Ответа у меня не было! Я знала, потому что он сам мне об этом сказал, вот откуда! Но такой ответ его явно не устроил бы.
Видя, что я умолкла, Александр, будто бы немного придя в себя, произнес:
- Да и то, что вы говорите, это же нереально! Ваш отец… Ксения? Вы ведь Касаткина Ксения, не так ли?
Я слабо кивнула.
- Дмитрий Васильевич ваш отец?
Снова кивнув, я содрогнулась, на что все тело откликнулось болью и спазмами.
- Он был здесь ранним утром вместе с вашей мамой. Они скоро вернутся. Я сообщу им, что вы пришли в себя.
Мои губы дрогнули, а на глазах выступили слезы.
- Вы что, издеваетесь надо мной?.. – процедила я сквозь зубы, чуть ли не с яростью взглянув на него. – Еще совсем недавно, несколько недель назад, в январе…
Он встал со стула, взглянув на меня, как мне показалось, даже с некотором раздражением.
- Вот что, Ксения! У меня и в мыслях не было издеваться над вами! Какой январь?! Сейчас июнь месяц! Взгляните сами в окно!
- Тогда что со мной было?! – слезы уже катились по моим щекам совершенно неудержимо. – Где я была все это время, Александр?!!
Снова нахмурившись, он произнес:
- Все это время вы были здесь, Ксения. В этой больнице. Все это время наши врачи делали все, чтобы спасти вас! И спасли. Если вы все будете делать правильно, то поправитесь…
- Что вы ввели мне?! Чем кололи все эти дни?!! – почти вскричала я в исступлении. – Что творится с моей головой?!! Господи…
- Вы были под наркозом, и только, – сказал он устало и, наморщив лоб, поглядел на меня. – К тому же у вас сильное сотрясение мозга… Я не знаю, откуда у вас информация обо мне и о моем коллеге в Германии! Не знаю, что вам приснилось или привиделось во время пребывания в коме… – Александр умолк ненадолго, будто стараясь взять себя в руки. – Послушайте, я понимаю, что вы пережили, Ксения…
Я бросила на него полный слез и отчаяния взгляд.
- Нет, Александр, – тихо проговорила я. – Поверьте, вы не знаете, что я пережила…
Он покачал головой и принялся собирать бумаги с пола. А я вздрогнула от новой мысли, внезапной вспышкой озарившей мое сознание и мгновенно отодвинувшей на задний план все остальное.
«Настя… Настенька! Любимая моя…»
Видя сейчас недоумение и растерянность врача, услышав эти его слова о моих родителях, я поняла одно – действовать сейчас, немедленно или никогда! Именно сейчас следовало принять решение, от которого, быть может, зависела вся моя жизнь. И не только моя.
