– Ну что ж, последний раз – и все, спать, – зевая во весь рот, проговорил он, делая ставки.
– Ставок больше нет! – объявил крупье и закрутил рулетку.
Властно положив руку Лине на колено, брюнет повернулся к ней и впервые за все время, что сидел за рулеткой, посмотрел на нее:
– Тому, кто может позволить себе играть в рулетку, не нужны деньги. А тот, кому нужны деньги, не имеет возможности играть в рулетку. Понимаешь?
Шарик остановился на зеро, обнулив все ставки. Брюнет снова проиграл.
– Зачем же ты играешь? – спросила Лина.
– Потому что я игрок, – расхохотался он и поцеловал ее в губы.
Поднявшись из-за стола, он проводил ее до дверей и протянул тяжелую пачку долларов. Она едва не выронила ее из рук – такую сумму Лина держала в руках в первый раз.
– Мой водитель отвезет тебя домой, – сказал он, зевая в кулак. – Скажешь ему адрес.
Он забрал свой пиджак, в котором она так и ходила, и Лина почувствовала странную пустоту на плечах, привыкших к нему. Он еще раз поцеловал ее, шепнув на ухо: «Спасибо!», и исчез в глубине «Метрополя». Лина ждала, что он обернется, помашет ей еще раз на прощание, но он этого не сделал. Что ж, зато теперь она знала, где искать мужчину из своего сна. И от этого взбудораженное сердце учащенно билось в груди.
Уже садясь в машину, она увидела в окне певицу, которая стояла, прислонившись щекой к стеклу, и с грустной улыбкой смотрела на Лину. Девушка махнула ей рукой и захлопнула дверцу.
Журналистка светской хроники Женя Курицына подкараулила Полину у студии звукозаписи. Песню записывали с самого утра, последний куплет долго не выходил так, как ей того хотелось, и певица была уставшей. Даже улыбка ей далась нелегко.
– Как насчет эксклюзивчика? – нахально спросила журналистка.
Полина вздохнула, подумав, что все, что ей сейчас нужно, это горячая ванна с травяным отваром, легкий ужин и бокал вина. Но от Курицыной просто так было не отделаться, она это уже поняла. Поэтому пришлось пойти на компромисс со своими желаниями.
– Может, просто поужинаем? – спросила Полина, подняв бровь. – Мм?
– Так уж и быть. Только за ваш счет, – заявила Курицына.
Полина засмеялась, подумав, что девчонка не пропадет.
– Договорились.
Был вечер пятницы, все заведения Москвы, дорогие и дешевые, знаменитые и не очень, были переполнены, а Полине безумно хотелось тишины. И она повела журналистку в «Театр Корша», маленький ресторан в переулке, с интерьерами XIX века, русской кухней и большим роялем, на котором вечерами играл молодой пианист. Этот ресторан был редким местом, которое никогда не рекламировало себя, о нем знали немногие, зато сюда приходили избранные: и члены правительства, и знаменитые актеры, и олигархи, которым надоели модные и шумные московские рестораны.
Седой консьерж, бывший военный переводчик, в чем он однажды признался Полине, раскланялся и позвонил в колокольчик. Пока женщины поднимались по деревянной лестнице, их уже встречал администратор зала. Оглядевшись, Полина порадовалась, что посетителей мало и заняты только два столика, и выбрала место у окна.
– Прикольное местечко, – развязно заявила Курицына.
А Полина, догадавшись, что журналистка просто смущается, чувствуя себя здесь не в своей тарелке, положила ей руку на плечо. Молоденькая нахалка ее совсем не раздражала, хотя, несомненно, именно такие чувства Женя Курицына обычно и вызывала в людях. Просто Полина видела в ней то, что она так усердно и, надо сказать, успешно прятала за ширмой своей наглости: ранимую, закомплексованную девчонку, страстно мечтавшую об иной, яркой и столичной жизни, но не знавшую, как ее обрести.
– Женя, а давайте сегодня просто поболтаем? Как подруги, а не как журналистка и объект ее журналистского расследования? – предложила Полина, увидев, как Курицына достала диктофон.
Девушка наморщила лоб:
– Как подруги? Вы серьезно?
Подошел официант, и они, на минуту отвлекшись, сделали заказ. Точнее, делала Полина, а журналистка предоставила ей выбрать блюда на свой вкус.
– Я знаю, что вам интересно, с кем я сплю, как и в каких позах, сколько в моей жизни было мужчин, как я их бросала и, главное, как они меня бросали, сколько у меня денег, на что я их трачу… – перечисляла Полина, загибая пальцы.
Курицына облизнула губы:
– Именно это мне интересно, да.
Полина вздохнула:
– А зачем вам все это знать, Женечка? Неужели это и правда интересно?
– Читателям интересно, – насупилась журналистка.
– А я думаю, что читателям интересно совсем другое. Просто ваши журналы превращают их в каких-то вуайеристов, которые целыми днями заглядывают под чужие одеяла и в чужие тарелки, в чужие дома и в чужие жизни, словно в замочную скважину подсматривая за знаменитостями с вашей помощью.
– Можно подумать, вам это неприятно? – скривилась Курицына. – Сами же любите позировать перед фотографом. В прошлом номере была ваша фотосессия.
Официант принес вино и разлил по бокалам.
– Я такой же человек, как и все. Что я ем и с кем я сплю должно быть интересно только мне.
