А ей, хоть и сильно уставшей, хотелось еще побыть здесь. Она так часто разглядывала «Метрополь» в окно, с улицы, и вот теперь была здесь, внутри, и не могла уйти, не попав в ресторан, так долго завораживавший ее. Расположившись на антикварном диване, она посмотрела на часы. Было почти шесть. Оставался час, который нужно было провести здесь, умудрившись не уснуть. Она прикрыла глаза, слушая, как в фонтане, установленном в холле, журчит вода, как официанты в ресторане готовятся к завтраку, звенят посудой, разносят блюда, сонно переговариваясь, как ранние гости отеля, чьи чемоданы несли за ними портье, подходят к ресепшн и, негромко называя свои имена, протягивают документы. На мгновение Лине показалось, что она спит, а Москва, новая жизнь, встречи с брюнетом и холл «Метрополя», в котором она сидела зажмурившись, только видятся ей во сне, так что она, распахнув глаза, испуганно огляделась. Но вокруг было не маковое поле, на котором она так любила проводить дни, и не бедный деревянный дом, где она выросла, а слепящие глаза позолоченные стены, зеркала, статуи, высокие потолки, исчезающие где-то в вышине, свисающие хрустальные люстры, округлые своды, картины… Лина вновь закрыла глаза и опять открыла. «Метрополь» не исчез.
Несмотря на то что деньги у нее были, все равно, услышав стоимость завтрака, Лина была обескуражена и едва скрыла свои чувства. Сотрудница отеля, как ей показалось, заметила ее замешательство, и от этого на лице Лины проступил румянец. Ей снова стало мерещиться, что она, как Золушка после двенадцати часов ночи, стоит в рваном платье и с тыквой вместо кареты, а все вокруг брезгливо морщатся.
Она нерешительно вошла в ресторан, замешкалась у входа, не зная, куда идти и что делать. Официант приветствовал ее кивком головы, и она в ответ едва не сделала книксен. Эта нелепость рассмешила ее саму, и Лина слегка расслабилась. Она села за стол, оглядев приборы, и, поймав в зеркале свое отражение, подумала, что выглядит хорошо, и к ней вернулась былая уверенность. Она еще немного помучилась, озадаченная, куда деть руки, устроить на коленях или на столе, но в конце концов сложила их на подлокотниках. Долго ждала, глядя в окно, вспоминала, сколько раз стояла по другую его сторону. Но официант все не подходил к ее столику. Она слушала музыку, любуясь девушкой, перебиравшей пальцами струны арфы. Закинув голову, рассматривала витражный потолок. Оглядевшись, нахмурилась, удивляясь, почему же к ней никто не подходит. И только тогда заметила, что посетители ресторана подходят к столам, на которых расставлены блюда, и сами берут себе то, что захотят.
Лина залилась краской. Она поняла, что к ней никто и не должен был подходить, и снова почувствовала себя неуместной и глупой. Она поднялась, вздрогнув от шума, с которым отодвинула стул, и, уверенная, что все, абсолютно все, кто находится в ресторане, включая арфистку, официантов и даже бронзовую скульптуру в фонтане, насмехаются над ней. Она подошла к столу, и ей мерещилось, что шла она ужасно, привлекая всеобщее внимание неуклюжей походкой и нелепым видом, хотя на ней было красивое платье, да и выглядела она замечательно, несмотря на бессонную ночь в казино.
Лина взяла тарелку, как ей показалось, загрохотав посудой на весь ресторан, и растерялась, глядя на расставленные блюда. Сырные и мясные нарезки, блины с икрой и семгой, омлеты, яйца пашот, сырники, йогурты, творог, каши, ягоды, фрукты, графины со свежевыжатым соком, свежая выпечка, от которой разбегались глаза. Лина положила на тарелку сырники, неловко уронив один на стол, и ей подумалось, что все это заметили. Раскрасневшись, она не решилась взять что-нибудь еще и вернулась к столу, стараясь вести себя как можно естественнее. Поковырявшись вилкой в сырниках, она попыталась съесть кусочек, но выронила его, отправив в рот пустую вилку. И снова ощутила, что все, кто был в ресторане, видели это. Она нехотя доела сырники, которые вставали у нее поперек горла, и чувствовала себя на редкость неуклюжей.
И вдруг увидела за столиком напротив певицу, похожую на Мэрилин Монро. Она словно сошла с рекламной афиши, была эффектна и самоуверенна, а ела так изящно, словно была аристократкой в десятом колене. Певица и Лина встретились взглядами, певица подмигнула, и девушка, глубоко вздохнув, вдруг поняла, что никто не обращает внимания на ее маленькие неловкости, что выглядит она прекрасно и совсем не выделяется среди других посетителей ресторана и что мужчины, жильцы «Метрополя» и официанты, которые скользят по ней взглядами, вовсе не насмехаются над ней.
Она встала и, встряхнув волосами, прошагала к шведскому столу. Взяв тарелку, положила блины, омлет, сыр, бекон, затем взяла вторую, положила выпечку, фрукты и ягоды и с переполненными блюдами вернулась к своему столу. Затем, мурлыкая под нос и подпевая арфистке, отправилась за напитками. Налила себе кофе, чай и стакан апельсинового сока.
– Вам помочь? – спросил официант.
Лина улыбнулась:
