Не было их много никогда, а проститутки за девушек не считаются. Думаете, я не пытался? Пытался. Не выходило ничего. То пьющая, то гулящая, то с гусями, а то и все сразу. Одному лучше, проще.
– Что с тобой не так? – спрашивает она.
– А что со мной не так? – ехидничаю я.
– Не знаю, – тянет она, – Молодой, крепкий, половозрелый мужик. Отлично сложен, не урод, красавчик даже. Может, со здоровьем что? Стручок плохо работает?
Ах ты зараза! Половозрелый! Отлично сложен? Не урод! Вот как значит! Я не знал, то ли злиться, то ли радоваться высокой оценке себя. Провокация чистой воды! Красавчик? Остановился, посветил ей фонариком в лицо. Жмурится, но смеется.
– Стручок работает исправно, можешь убедиться, при желании!
Разворачивает меня обратно, чтобы я шел, не останавливался. Идем. Я улыбаюсь, уверен она тоже. Вот коза!
– Ждешь свою единственную? Романтик значит, однолюб!
– Помолчи.
– Опасная зона?
– Нет! Бесишь! – а сам улыбаюсь.
– Характер у тебя не сахар! Это точно!
– Все я сказал! Закрыли тему!
Сзади смешок, и тишина. Больше не проронила ни слова до самого лагеря.
Блин! Так я ей нравлюсь? Раз я красавчик? Или она это так! Специально. Заводит.
Прошли первый караул, поздоровались с Чамиром и Климом. Идем дальше, а сзади пошло присвистнули. Развернулся и зло зыркнул на них. Лыбяться придурки, мимикой показывая, что она класс.
– Там больше мужчин да? – с интересом, без страха интересуется она.
– В основном, но не все. Тебе нечего бояться, ты со мной.
– Я не боюсь. И я не с тобой, – пауза, – Военная подготовка у многих?
– Не у всех, – я начинаю злиться «я не с тобой». Хочу, чтобы со мной.
– А ты служил?
– Да.
– Какие войска?
– Саперные.
– Круто. Теперь не сомневаюсь, что у тебя вокруг дома все заминировано. А то решила, что прикалываешься. Страху нагоняешь.
– Я не шучу такими вещами.
Вот почему не ушла сама, заминировано. Не рискнула. Хотя…
На входе еще двое, поздоровались, представил ее. Меня бесит, как они ее разглядывают, не нравятся мне эти заинтересованные липкие взгляды. Вошли внутрь. Осматривает все впитывая как губка, взглядом агента, а не просто девушки. Я прямо вижу, как ее цепкий взгляд выхватывает жадно все, что она хотела знать, подмечая детали. Знакомится со всеми, улыбается, радуется, смущается, воспитанная, вежливая. Идем дальше, еще коридор. В одной из комнат сидит Дени.
– Привет, Дени. Иди, познакомься, – зову его, открывая двери и заглядывая к нему в комнату. Он выходит и с порога:
– Етить колотить! Вот это тебе прёт! Ты где такую красоту откопал?! Я тоже такую хочу! А найди мне такую! А у тебя сестры нет?!
– Пасть закрой! А то всеку! – прикрикиваю на него и толкаю в плечо слегка, – Это Дени, ты с ним говорила по рации, – говорю Элизабет уже.
– Очень приятно, – говорит, улыбаясь открыто, – Элизабет.
– А мне то, как приятно! – и тянет к ней свои руки, я бью по ним, и толкаю его обратно в комнату, но он упирается.
– Все, вали отсюда! Иди, работай! Хватит с тебя!
– А вы типа уже того…вместе? А че так быстро?! Конечно, против тебя у меня не единого шанса!!! Если он надоест, я свободен! – выкрикивает ей, сопротивляясь мне.
– Я тебе нос сломаю! – ору на него, но беззлобно, шутя.
– Хрен я тебе больше помогу! Друг называется! Даже бухла не принес!
Закрываю двери силой и веду ее под локоть дальше быстрее обычного.
– Не обращай внимание. Он говорит все, что думает. Поэтому и на связи. Балабол!
– Он веселый и честный. Забавный.
– Ага! Обхохочешься!
Мы дошли до мед.блока. Познакомились с Дейвом, повидали Женевьеву. Вывалили все лекарства и бинты из рюкзаков, чем обрадовали его. Пошли дальше. Дальше большое помещение, где спят и играют дети. Нас встретили радостным визгом. Нас обступили со всех сторон. Меня поразил ее счастливый взгляд, она любила детей. Обнимала, отвечала, отдавала всю свою душевную теплоту. Сейчас на ее лице была такая улыбка, которую я видел впервые. Вся светится изнутри божественным светом и благодатью. Дети чувствуют людей, они тянулись к ней. Я залюбовался ею.
С боку подошел Дейв скрестил руки на груди:
– Красивая. Да? – молчу, – С собой заберешь или тут оставишь?
– Мы не вместе, – сказал, горько стало, больно на душе, – Она просто 89-я.
– Ну, и дурак! – выдал он эмоционально. Как будто это мой выбор. « Я не с тобой!»
– Как дед? – сменил тему я.
– Нормально. Если что еще будет, по пути бери все.
– Я знаю.
– Спасибо и на этом. Ты молодец. А насчет нее подумай раз сто. Слишком уж хороша, чтобы оставлять без присмотра, желающие прибрать к рукам найдутся. О! Я не о себе сейчас, не думай!
Я вздохнул тяжко.
– Я к нему.
