— Да мировые вожатые, чо ты? — насупился басист. — Короче, там у них в классе половина вот так себе руки сломали. А мы пока шкеты мелкие, и контрольных бояться не научились. Мой кореш тогда говорит: «Круууууто!» А я говорю: «Ачотакова?» А он мне: «Да тебе-то в натуре слабо руку сломать!» А я говорю: «А вот не слабо!» Ну и грохнул, как вожатка показывала.
Света засмеялась, закрыв лицо руками.
— Так, мы отвлеклись от главной темы, — напомнил я. — Что там было про склад мертвых негров? Ну, в смысле, про Яна. Он что-то еще сказал?
— Да нахрен он сдался, слушать его, — фронтмен высунул язык и изобразил «блюющую рожу». — Короче, Велиал, я не тупой. Понял уже, что никого ты не ищешь.
— Но грибы мы все равно тебе оставим, — добавил басист. — Мировые грибы, зуб даю!
— И если вдруг чо, то знай, что мы как штык! — заверил фронтмен. — Ты не смотри, что мы бухаем, скажешь работать, лично прослежу, чтобы мои придурки срочно стали трезвенниками!
— Работать, говорите? — задумчиво проговорил я.
— Эй, а ну стойте, придурки! — Наташа вскочила так быстро, что меня даже ветром обдало. — Сели обратно, разговор есть.
— О! Это мы удачно зашли! — поднял палец фронтмен. — А ты говорил: «Турнут!»
— Да ничего я не говорил, что ты несешь⁈ — возмутился басист.
— Вы как вообще, трезвые? — строго спросила Наташа. — Информацию способны воспринимать?
— Ну по пивку только с утра высосали, а так мы в норме, — заверил фронтмен.
— Значит так, тогда слушайте сюда, — Наташа усадила их за стол и нависла над ними сверху.
А я присел напротив Светы.
— Что и требовалось доказать, — сказал я.
— Это ты про слухи эти дурацкие? — спросила Света.
— Ага, — кивнул я, вполуха слушая, как Наташа объясняет «пиночетам» про тайную площадку фестиваля. С этим потоком паломников она быстрее всех сориентировалась. К нам в «Буревестник» за эту неделю наведались чуть ли не все знаковые и не очень коллективы Новокиневска. И где-то со второго дня она эту волну решила оседлать и набрать исполнителей на свою тайную площадку. И про «пиночетов» она реально только сегодня утром вспоминала. Мол, что-то эти не приходили еще, они прикольные, надо им что ли самой позвонить. И вот…
— Слушай, ну я даже не знаю, — вздохнула Света. — Ян был нормальный мужик раньше. Обязательный, группа у него — огонь. А тут он как свихнулся. По нему можно учебник писать о том, как испортить себе репутацию в рекордно-короткие сроки.
— Ха, да уж, что-то не то у него с репутацией, — засмеялся я. — Вряд ли он на какой-то такой эффект рассчитывал.
— Ну да, как-то немного неожиданно даже… — Света покачала головой. — Хотя, знаешь… Да нет, правда неожиданно. А ты что, куда-то уходишь?
В ресторане «Новокиневск» было неожиданно для обеденного времени многолюдно. Обычно завсегдатаи начинали стекаться сюда к вечеру, а до этого момента в обширном сумеречном зале сидели только одинокие постояльцы гостиницы. И… все. Ну и иногда Василий устраивал здесь заседания своей команды или деловые встречи.
Но сегодня тут прямо столпотворение какое-то.
— Что тут сегодня за столпотворение? — спросил я, приземляясь за столик рядом с Василием. Кое-что в этой жизни стабильное все-таки было. Стол, во всяком случае, был тот же самый, привычный. Только вот шум вокруг другой. И даже какой-то не совсем ресторанный.
— А шут его знает! — Василий пожал мне руку. — Какая-то конференция тут. Приличные все такие, мне даже неудобно как-то…
— Да ладно, мы тоже приличные, — засмеялся Конрад.
— Мы-то с тобой да, — со значением поднял палец Василий. — А вот эти двое — с патлами. Вовчик, а ты чего свою гриву не обрежешь? Ты же ей на сцене не трясешь. С Сеней-то понятно все.
— Да как-то привык, — развел руками я. — Думаешь, эти ученые соберутся вместе и подадут прошение, чтобы меня из ресторана выгнали? Как неприличного?
— Да не, это не ученые, — покачал головой Конрад. — Откуда у ученых деньги, чтобы им в ресторане столы-то накрывали?
— А кто тогда? — Василий вытянул шею. — Выглядят прилично…
— Сектанты это, — сказал Сэнсей. — В Москве таких полно.
— А! — разочарованно хмыкнул Василий. — Опиумом для народа торгуют, стало быть.
— Раз торгуют, значит продается, — философски заключил Конрад. — Слушай, Вова, я, кстати, с тобой поговорить хотел….
— Это насчет Яна? — устало вздохнул я.
— А, тебе Ева уже рассказала, — покачал головой Конрад. — Слушай, если что, я ему не поверил. Но хреново, когда про тебя такие вот разговоры идут. Ты бы с ним поговорил как-нибудь по душам.
— Так, я что-то не понимаю, об чем вы тут толкуете, — Василий хлопнул по столу ладошкой и потянулся за бутылкой коньяка. — Мне кто-нибудь разъяснит, или это секретные секреты между вами, музыкантами?
— Ты же знаешь Яна Уварова? — спросил Конрад.
— Здоровенный такой шкаф? — уточнил Василий. — Марты Ремезовой сынуля?
— Уварова же она вроде? — нахмурился Конрад.
— Да я ее еще со школы знаю, — махнул рукой Василий. — За соседними партами сидели, записочками перекидывались. Это потом она за Уварова выскочила. На первом курсе. Так и что там с Яном?
