Сначала у меня была мысль предложить ей по-быстрому метнуться до рынка за продуктами, но я вовремя заткнулся. Не та ситуация. Такое предложение бы Елену Сергеевну оскорбило и обидело. Она явно из тех людей, кто скорее будет с голоду подыхать, чем примет милостыню.
— Да, конечно, — кивнула она, тихонько всхлипнув. — Вы меня извините, Володенька. Я просто очень разозлилась на тот, прошлый раз. Понимаете, тот дядя за какую-то партию агитировал…
Я слушал и кивал, помогая расставлять чашки на столе. Но Елена Сергеевна ничего конкретного так и не рассказала. Понятно было только, что недавний визитер оскорбил маленькую женщину до глубины души. Впрочем, может этот неведомый политик и не думал никого оскорблять. Просто Елена Сергеевна переживала и за Гришу, и за себя. А еще и время страшноватое, и денег нет. И вообще…
— На выход, — весело сказал я, заглянув в комнату Гриши. — Кушать подано!
— Да-да, сейчас мы выйдем, — быстро ответил Гриша.
Ситуация в комнате полностью поменялась. Сэнсей сидел на тахте напротив Гриши, и они явно о чем-то оживленно болтали. Прямо как старые приятели, которые сто лет не виделись. Личная магия Сэнсея — становиться своим практически в любой компании.
Мы переместились за стол в гостиной. Через пятнадцать минут ни к чему не обязывающего трепа даже напряженная Елена Сергеевна расслабилась.
— Гриша, я хочу, чтобы ты играл в моей группе, — просто сказал Сэнсей, как раз в тот момент, когда я наливал всем по второй порции чая.
— Я даже не знаю… — Гриша задумчиво коснулся пальцами эклера на своей тарелке. — Я не очень хорошо чувствую себя в больших скоплениях народа. А играть в группе — это же гастроли, концерты. Кроме того, мне нелегко… перемещаться.
— Я понимаю, — кивнул Сэнсей. — Но мы можем попробовать. Как насчет записать для начала вместе мою новую песню? Вы не против, если я сыграю?
Сэнсей быстро встал и принес из прихожей свою гитару. Пробежался по струнам, прикрыл глаза и запел.
— Когда стоишь на обрыве и ждешь,
Что ветер тебе прошепчет
И что-то проплачет дождь,
Что время придет и полечит
Когда смотришь вперед
А там пустота
И песок струится сквозь пальцы
Время руку сожмет,
Разомкнет уста
Мы с тобой всего лишь скитальцы…
Сэнсей доиграл, в комнате повисла тишина. Тикали часы, за окном голосили птицы. Но печальная песня как будто набросила на яркую и звонкую реальность тяжелое одеяло.
— Я раньше не слышал эту песню, — сказал я, почувствовав, что пора уже прервать затянувшуюся паузу.
— Вчера ночью написал, пока вы спали, — сказал Сэнсей. — Ну, то есть, стихи уже были давно, но вот музыка… Гриша, ты же узнал мелодию?
— Я играю ее по-другому, — ответил Гриша, поморгав.
— У меня нет твоего мастерства, — улыбнулся Сэнсей.
— Это так… странно, — Гриша откатился от стола к стене. — Я много раз себе представлял, как мой талант признают, как придут и начнут предлагать… всякое. Еще с того момента, когда первый раз взял в руки гитару. И вот сейчас, когда это произошло…
— А как же в тот раз? — спросила Елена Сергеевна. — И еще месяц назад, когда приходил… ну… этот…
— Так это же не по-настоящему было, — отмахнулся Гриша. — Тем людям не музыка моя была нужна, а вот это…
Он покрутил колеса своей коляски вперед-назад.
— А сейчас я… — Гриша развернулся лицом к стене и замер. — Сейчас я боюсь. Вот честно.
— Почему? — удивленно спросил Сэнсей. — Честное слово, я когда увидел твое выступление на кассете, меня как громом поразило. Ты играл, как будто это я. Я смотрел на тебя и видел там на сцене себя. И музыка… Это же твоя мелодия, верно?
— Ну… да, — Гриша кивнул, все еще не поворачиваясь.
— Давай запишем альбом, — предложил Сэнсей. — Акустический. В две гитары. Насчет гастролей я тебя понимаю и не буду настаивать. Хотя уверен, что это была бы бомба. Но давай начнем с записи в студии.
— Послушайте, Семен, — строго сказала Елена Сергеевна. — Вы не должны давить на Гришеньку!
— Елена Сергеевна! — резко сказал Гриша, поворачивая обратно свое кресло. — Не надо меня опекать, я сам способен принять решение.
— Да я же не… — Елена Сергеевна смутилась и замолчала.
