Шутихин-старший был, наверное, неплохим рассказчиком. И слов-паразитов в речи мало, да и сама речь довольно грамотная. Но внимание на его рассказе все равно не удерживалось. Все время хотелось отвлечься, посмотреть, чем остальные занимаются, пошушукаться. Сейчас вот приходилось буквально себя в руках держать, чтобы не пропустить, будет там про мышь или нет.
— … а там, прикиньте, крыса! — эмоционально воскликнул Шутихин и раскинул руки, как заправский рыбак, который показывал, какого сазана он надысь поймал.
— В смысле — крыса? — вслух возмутился Макс. — Ты же всегда говорил, что мышь!
— Я специально преуменьшал, — не растерялся Шутихин-старший. — Не хотелось ранить нежную психику родственников! В общем, слушайте, что дальше было…
— Получается, мы оба проиграли, — всплеснул руками Шемяка.
— Ни фига! — запротестовал Макс. — Мы спорили будет мышь или он пропустит эту часть. Он не пропустил!
— Но не мышь, а крыса! — Шемяка ткнул пальцем в грудь Макса.
— И то, и то — грызун, серый и с голым хвостом, — сказал Макс. — Так что…
— По букве Шемяка прав, — сказал я, когда оба посмотрели на меня. — Так что да, вы оба проиграли.
— Подставляй лоб! — Шемяка обрадованно сложил пальце для щелбана.
— А что это я первый? — фыркнул Макс, но потом засмеялся и поднял со лба отросшую челку.
— Что с лицом? — спросил я, усаживаясь рядом с Евой на тот же самый диванчик, на котором мы когда-то с ней и познакомились. Только сейчас она была не в белой рубашке и юбке, а в коротком черном платье, а волосы подняты в высокий конский хвост. И какая-то грустная.
— Давай уйдем? — предложила она со вздохом. — Нет-нет, снимаю предложение, ты же главный, тебе сбегать будет как-то некрасиво.
— Тебя кто-то обидел? — спросил я, оглядывая тех, кто у нас остался на ночные посиделки, когда концерт, собственно, был закончен. Сейчас уже было часа два ночи, Шутихин-старший вместе с «взрослой» частью тусовки, главный зал студии уже покинули. Конрад только остался. Сидел в дальнем углу и общался с Вадимом. Явно про музыку, там у них гитара, они друг другу ее передают, ставят какие-то аккорды. Ну, «ангелочки», те двое толкиенистов, которые пришли с Бесом. А самого Беса при этом не видно. В принципе, можно предположить, что он уединился где-то с той крохотной брюнеткой. Кажется, она из знакомых Кирюхи. Там было трое девчонок, и, похоже, они с одного курса. Он как-то пытался не пересекать эти две части своей жизни — музыку и учебу, но хрен ему, конечно же, это удалось. А Бес… ну, Бес как всегда, да.
«Ангелочки» скучковались вокруг Юрки-Назгула. Он им с какого-то момента взялся задвигать телегу, что по их песням можно сделать словесную игру, вот они как раз сейчас это все и обсуждали азартно.
— Эй, погоди, у нас же нет песни про зомби! На кладбище на него должен тогда упырь напасть!
— Кстати, а почему у нас до сих пор нет песни про зомби?
— Да ну, что за прикол? Просто мертвец…
— Стой, погодите! Короче, выходишь ты такой на кладбище, а там между могилами сидит девка и в тазу стирает простыни. Что ты делаешь?
— Ооо… Лучше сразу стреляй!
Ева прильнула ко мне и положила голову мне на плечо. И я сразу же перестал слушать, о чем там трындят «ангелочки».
— Я не понимаю, — сказала Ева. — Раньше мне все уши прожужжали, что мне нужно немедленно замуж. Что я должна думать о замужестве. Замуж — это главное и основное. Если парень не предлагает сразу же выйти замуж, брось его и ищи того, кто предложит… Ну, ты понимаешь, да?
— Нет, но поверю тебе на слово, — сказал я и, обняв ее за талию, придвинул еще ближе. — А сейчас?
— А сейчас мы подали заявление, — сказала Ева. — У меня почти готово платье, подготовка эта выгрызает мозг чайной ложечкой, и внезапно все те же люди начинают говорить совсем другое!
— Серьезно? — я заглянул Еве в лицо.
— А вот прикинь! — Ева сдавленно хихикнула. — Начали задавать осторожные вопросы о том, уверена ли я. Не слишком ли мало мы друг друга знаем для такого серьезного шага. Истории рассказывать… гм… всякие.
— Это ты про сегодняшний ' пионерлагерь'? — хмыкнул я.
— Все как сговорились же! — Ева издала не то смешок, не то всхлип. — Сначала история эта жуткая про жену на три дня, а потом как они разводились. Потом была про то, как мужик семерых своих жен убил…
— Это я пропустил что ли? — спросил я.
— Да неважно, — махнула рукой Ева. — Дурацкая история, Синяя Борода, только в профиль. Блин, ну ты же сам слышал? Все было про свадьбы, следом за которыми — похороны. А потом еще Конрад этот…
