— Наверное, это какие-то перекосы нашего сознания и воспитания, — сказал я, одеваясь. — Нам все детство вдалбливали, что секс — это стыдно, плохо и все такое. Что до брака нельзя даже целоваться. И еще, там, всякое. А потом все эти правила рухнули вместе с Советским Союзом. И мы вроде как новые правила приняли. Но по-настоящему они внутри нас все еще остались. Вот и прорываются… гм… красными ушами.
— А тебе почему тогда не стыдно? — требовательно спросила Ева, натягивая платье через голову.
— Мне тоже стыдно, — засмеялся я. — Но я лучше это скрываю.
— Блин! — Ева всплеснула руками. — Стыдно, не стыдно… Папа скрыл от меня, что у него появилась женщина! Я с этим стыдом даже разозлиться забыла!
— Ничего, сейчас мы познакомимся поближе, и у тебя снова будет возможность разозлиться, — я подмигнул, ухватил ее за руку и потянул на кухню. Было слышно, что Оля там хозяйничает — двигает табуретки, звенит посудой.
— На самом деле, я даже рада, что так получилось, — сказала она, как только мы появились на пороге. — А то меня задолбало вот это вот сю-сю-сю. Мол, надо подождать, Евушка может неправильно понять, уси-пуси. А вы вроде нормальные, я вообще не понимаю, почему он переживал.
— Все отцы мнительны насчет своих дочерей, — сказал я, усаживаясь за стол. — Уверен, когда у нас с Евой появится дочка, я тоже буду над ней махать крыльями и всячески оберегать.
— Ну я вроде как не урод и не извращенка, чтобы меня стесняться, — Оля гордо распрямила неширокие плечи, и ее выдающиеся достоинства стали еще более выдающимися.
— А как вы познакомились? — спросила Ева, покрутив пустой пока еще бокал.
— Ой, это смешно было, — Оля захихикала, его грудь заколыхалась так гипнотически, что мне потребовалось некоторое усилие, чтобы отвернуться. — Я же парикмахершей работаю, в мужском зале на Демократической. И, в общем, стригу я, значит, одного мужчину, а он с другом пришел. Мужчина со мной заигрывает, а друг сидит на диванчике. У него волосы длинные и в хвостик собранные…
Оля радостно тараторила, рассказывая, как Лео Махно с дядей Вовой увидели ее в парикмахерской, дядя Вова тут же принялся активно заигрывать, а ей понравился Лео, которые сидел в сторонке. И внимания на нее вообще не обращал. Ей стало обидно, мол, как так, вообще? Она расстегнула пару лишних пуговок, удачно споткнулась так, чтобы показать все свои достоинства сразу.
— Ой, ну мужчины никогда намеков не понимают, я же знаю! — трещала она. — Нужно прямо в лицо сиськами ткнуть, чтобы, ну… Короче, я слегка не рассчитала, получилось так, что я упала ему на руки, а у меня еще и лифак расстегнулся! А он дурацкий такой, у него застежка спереди. И я лежу перед Ленчиком, с душой нараспашку, а в зале вообще кроме нас еще шесть мужиков. И Галка со Светкой. Немая сцена, Все на меня пялятся, а я даже не знаю, что делать. То ли прикрываться срочно, то ли пусть смотрят. А что такого? Девки завидуют, а мужикам нравится. А Ленчик на меня смотрит так, что мне уже хочется из трусов выпрыгнуть и заорать: «Трахни меня прямо сейчас!» Прямо помутнение нашло. И тут он говорит: «Девушка, давайте я вам помогу…» И у него тааааакой голос… Вы поймите меня правильно, вообще-то я обычно встречалась с мужиками помоложе. Но Ленчик… В общем, я говорю: «Ой, да, пожалуйста…» Он мне помогает подняться, запахивает рабочий халатик и ведет в сторону раздевалки. А таааам…
«А я, пожалуй, понимаю, почему Леонид Карлович не хотел эту Олю с Евой знакомить», — подумал я, изо всех сил стараясь не заржать. И не то, чтобы история, которую в таких сочных подробностях рассказывала нам Оля была смешной… Но вот сама ситуация — это да!
Уши Евы снова заполыхали, как и щеки. Она схватила бутылку вина, которую Оля только на стол выставила, а потом увлеклась рассказом. Открутила крышку, набулькала в свой бокал, схватила его и сделала пару жадных глотков. Потом опомнилась и налила в остальные бокалы тоже. Села и посмотрела на меня. Взглядом смеющимся и беспомощным.
— На самом деле, нам уже пора, — сказал я, когда милейшая Олечка закончила свою историю, в подробностях расписав нам, каким прекрасным любовником оказался ее Ленечка, и как замечательно прошло их углубленное знакомство прямо в раздевалке парикмахерской.
— В смысле — пора? — Оля удивленно распахнула свои выразительные глаза. — Ночь же!
— Вот именно, — сказал я. — У нас тут мероприятие в соседнем подъезде. Мы просто сбежали ненадолго. И нам надо вернуться, пока наше отсутствие не заметили.
— Ой, как жалко! — Оля подалась вперед, положив свой внушительный бюст перед собой. Очаровательно, конечно. Она относилась к тому типу женщин, у которого вот такое непристойное кокетство выходило настолько органично, что, кажется, даже другие женщины на подобное не злились. Хотя, тут не ручаюсь, конечно… — Вы такие милые ребята, я бы еще с вами поговорила!
— Очень рад знакомству, — сказал я, увлекая Еву к выходу.
