— Между прочим, вы забыли дверь закрыть! — голос Оли снова стал капризным и вздорным, как в самом начале. — Представляете! Сижу в своей комнате, знаю, что дверь открыта. А Ленчик мне велел не показываться Еве на глаза. А еще в комнате, когда дверь открыта, ужасный сквозняк. И вот я лежу, такая, и думаю: «Сейчас они уснут, а я тихонько встану и закрою дверь». А потом вы затихли, а я думаю: «Надо еще подождать!» А у меня уже так ноги замерзли, что…
Дожидаться завершения этой речи Оли мы не стали. Обулись и выскочили в подъезд. И вниз помчались по ступенькам, не дожидаясь лифта.
Рассмеялись уже на улице. Нас прямо прорвало на хохот. Почти до слез.
— Кошмаааар! — простонала Ева, когда смогла связно говорить. Вытерла тыльной стороной ладони выступившие слезы. — Просто ужас же!
— Но больше у тебя же нет вопросов, почему твой папа с тобой ее не хотел знакомить? — хмыкнул я.
— Вот да… — Ева покачала головой.
— Знаешь, есть один такой странный лайфхак, — усмехнувшись, проговорил я, усаживаясь на скамейку.
— Что-то есть? Как ты сказал? — нахмурилась Ева.
— Ну, лайфхак, — повторил я. — Это от английского лайф — жизнь, хак — взламывать. Знаешь, бывают такие хакеры, компьютеры взламывают…
— Ну, я слышала, но… — Ева пожала плечами. Потом повторила. — Лайфхак… Странное слово такое. Никогда раньше не слышала.
— Сам не знаю, где я его взял, — я пожал плечами. Напрягаться насчет своего жаргона из двадцать первого века я уже почти перестал. Наверное даже мог бы написать статью «Сто вариантов быстрых отмазок, если вы сказали что-то не то». — Где-то подслушал, прицепился. Ну так я не о том! Короче, идея в чем! Представь себе скучную тусовку. Разговоры какие-то неинтересные, еще и один какой-нибудь душнила все время норовит бесконечно рассказывать о том, какие мормышки ему на рыбалке нужны. Тухло, в общем. Так вот, лайфхак. Когда этот душнила открывает рот, чтобы снова всех занудить, говоришь такую фразу: «О, а я вчера смотрел порнофильм, который начинался точно так же!»
— Это ты сейчас шутишь вот так, да? — фыркнула Ева. Потом села рядом со мной и снова закрыла лицо ладонями. — Я вообще просто спросила, как они познакомились! Я не имела в виду, что я хочу посмотреть порнофильм, который на этот вопрос отвечает!
— Да-да, вот я как раз об этом! — засмеялся я. — Я когда слушал, что милейшая Олечка нам рассказывает, чувствовал себя как раз на месте того гипотетического душнилы, в серьезный рассказ которого я влез со своим комментарием про порнофильм.
— А слово «душнила» ты только что сам придумал? — спросила Ева.
Мы посмотрели друг на друга в свете подъездного фонаря и снова засмеялись.
Когда мы вернулись в студию, там было тихо. Оставшиеся в живых сидели кружочком в центре прямо на полу. Я срисовал вернувшегося откуда-то Беса. И его приятеля Юру-Назгула. Из «ангелочков» не спали Макс, Бельфегор и Астарот. Бегемот храпел, развалившись на три расстеленных матраса сразу. Рядом с ним, свернувшись клубочком, устроился Кирюха.
— … а смерть — это просто переход из одного состояния в другое, — мрачным голосом рассказчика ужастиков говорил Назгул, держа в руках свечку.
— Через символическую смерть проходишь каждый раз, когда становишься кем-то другим, — добавил Бес.
— Вы же знаете, да? — продолжил Назгул. — В родоплеменном строе, до христрианства, когда девушку выдавали замуж, то ее практически хоронили. Она умирала для одного рода, а в другом как будто возрождалась…
— Слушай, ну не только в язычестве такое, — сказала незнакомая девушка, одна из тех, которые с Кирюхой пришли. — До революции в России тоже на свадьбах плакали над невестой. Уже вполне христиане, никакого язычества.
— Это явный пережиток, — уверенно заявил Назгул. — Примерно как Масленица. В христианстве нет ничего подобного, сжигать чучело — это явно языческие традиции. Кстати, а вы знаете, что раньше на масленицу сжигали не чучело, а приносили в жертвы настоящих девушек?
— … и умер, — одними губами прошептал я.
— Кто умер? — шепотом спросила Ева.
— Все умерли, — прошептал я. — Просто если в каждую паузу любого рассказал вставлять фразу «и умер», он сразу же станет гораздо драматичнее.
— Я надеялась, что когда мы вернемся, тут будут про что-то другое разговаривать, — сказала Ева. — А тут все одно и то же.
— Вывод — наша с тобой свадьба — очень важное событие, — я подмигнул. — Пойдем на кухне посидим. Не хочется вклиниваться в эту жизнерадостную тусовку.
— Да-да, им и без нас хорошо, — хихикнула Ева.
Мы незаметно прокрались на кухню и прикрыли за собой дверь.
