Однажды к нам в Бокланицу пришли женщины — жительницы села Томсина. Село это каратели сожгли дотла. Кроме печных труб, торчащих из-под снега, да одинокой полуразрушенной церкви, ничего не осталось. Мы часто проезжали мимо пепелища и никогда не думали, что здесь мог кто-то обитать. Но люди, чудом оставшиеся в живых, укрылись под церковью, в тесных, сырых и темных склепах
Склепы случайно обнаружил Лопуховский. Проезжая мимо церкви, Сан Саныч услышал доносившийся из подземелья плач ребенка. Он остановил лошадь, подошел ближе прислушался и крикнул:
— Эй, кто здесь прячется, выходи!
Из черного проема вышел старик, истощенный до предела.
— Чего надо, сынок? — спросил он, протирая драным рукавом слезившиеся, отвыкшие от дневного света глаза.
— Ты как попал сюда, отец?
— Судьба загнала, сынок. Я не один здесь. Нас человек пятнадцать. Мал да стар собрались под святым местом, вот и ждем кончины своей. Зайди посмотри, как мы живем, — позвал старик Лопуховского.
Сан Саныч вошел и не сразу разглядел при тусклом свете лучины обитателей необычного жилища. Встретивший Лопуховского дед оказался единственным мужчиной среди них. Детишки, мал мала меньше, боязливо выглядывали из-за материнских юбок.
— Угостить-то тебя нечем, сынок. Живем хуже нищих. Кроме мерзлой картошки, ничего нет, — говорил старик. — Видишь, и сам-то я согнулся, как старый крест на кладбище.
— А почему вы сидите тут? Идите к нам в Бокланицу, там вас приютят, — сказал Лопуховский.
— Нет, сынок, мы пробовали скитаться. Только придем куда, а там, глядишь, каратели: жгут, грабят, стреляют. Лучше уж здесь, на месте сидеть. Воля не наша. Хоть бы Красная Армия скорее приходила.
Лопуховский пообещал помочь этим людям. И вот теперь они пришли.
— Нам Сашу-моряка, — сказала часовому одна из женщин.
Пришедших пригласили в штаб бригады. Назаров приказал выдать жителям склепа несколько буханок хлеба, мешок муки и килограмм соли — все, чем мы могли поделиться в то время.
Партизанские владения в северной части Себежского района были обширны, но настолько истерзаны частыми набегами гитлеровских карателей, что редко можно было встретить не тронутую огнем деревню. Гитлеровцы жгли, грабили, убивали. Оставшиеся в живых ютились в холодных, сырых землянках. Люди не имели ни хлеба, ни соли.
Мы тоже стали испытывать продовольственные затруднения. Решено было послать группу партизан на заготовку продуктов в менее разоренные районы, но осуществить это мероприятие помешали каратели. Они явились к нам в Бокланицу ранним утром, когда было еще темно. Хватая на ощупь оружие, мы выбежали на улицу. Каратели уже успели подойти вплотную к деревне. Несколько осветительных ракет рассеяли утренний сумрак. Мы не видели гитлеровцев, стреляли, ориентируясь по ракетчикам. Немцы усилили огонь по деревне. Выставив вперед прикрытие из автоматчиков, бригада, отстреливаясь, стала отходить группами по огородам к оврагам. Когда рассвело, мы успели занять оборону на поросшей мелким кустарником высотке. В оставленной деревне горели избы. Густой дым низко стлался по земле, скрывая противника. Около десяти часов утра справа и слева были замечены скопления вражеских войск. Немцы открыли артиллерийский огонь. Мы обстреляли ближние цепи неприятеля и отошли дальше, к лесному массиву.
— Много их, черт побрал бы, — поправляя кубанку, сказал Назаров. — Давайте посоветуемся, куда двинем.
Стрельба между тем не утихала. Особенно жаркие бои разгорелись справа от нас, у сожженной деревни Горюшино, и слева, возле Костучихи. Там сражались бригады Марго, Гаврилова, Буторина и Халтурина. Временами слышались глухие разрывы мин и громовые залпы вражеских орудий. Посвистывали пули и над нашими головами.
Мы решили занять оборону возле деревни Афанасьева Слобода, а в случае чего отойти к Заварзину — деревне, расположенной на берегу реки Веть.
Неожиданно в наше расположение прискакали верхом на конях трое разведчиков из бригады Гаврилова.
— Эй, парень, здравствуй! — узнав знакомого, крикнул я.
— О, москвичи! — обрадовался он.
Это был разведчик 3-й бригады Владимир Заболотнов, тот, который, уйдя от карателей, встретился нам осенью на дороге Рудня — Осына. Владимир объяснил, что командир бригадной разведки Григорий Батейкин послал их узнать обстановку в районе Томсинского большака. Два отряда их бригады под командованием Ивана Либы и Ивана Чернова вступили в бой с карателями у деревень Ямищи и Костучиха, бригада же во главе с Гавриловым расположена на территории Матвеевского сельсовета в деревнях Стаклина Гора, Лопатино и Фетьково.
— Мы сейчас быстро доскочим с Кореховым и Пузиковым до Симанова. Там должен находиться отряд Щербины из бригады Марго.
— А я с вами тоже встречался. Помните деревню Крепость Сталина возле озера Осына? — не слезая с коня вступил в разговор разведчик Павел Пузиков.
В это время рядом с нами разорвался снаряд. Над головами полетели комья земли. Недалеко раздались пулеметные очереди.
— Айда! — крикнул Пузиков, и разведчики умчались вперед.
— Приготовиться к бою! — скомандовал комбриг.