Приближался новый, 1944 год. Всем нам очень хотелось положить на алтарь победы новогодний подарок. Было решено выслать подрывную группу к железной дороге. Комбриг Назаров разрешил возглавить ее мне. Со мной пошли испытанные подрывники: Виктор Соколов, Игорь Чистяков, Борис Ширяев, Василий Беценко, Эдуард Талин, Василий Ворыхалов. Взяли мы с собой и перебежчика Жорку Молева. Он за это время сумел показать себя смелым бойцом. Ребята дали ему кличку Мушталер.
Как-то за разговором Молев признался, что весной, когда он служил полицаем в Новоржеве, ему пришлось выезжать в село Гривино на выручку немцев, подвергшихся нападению со стороны партизан.
Мы опоздали, — рассказывал Молев. — Партизаны разгромили казарму и увели мобилизованных немцами поляков. Видно, опытные были налетчики.
— Так то ж были мы, — сказал, посмеиваясь, Беценко.
Молев не сразу поверил, а поверив, удивился такому совпадению.
Облачившись в белые маскировочные халаты, мы шли старыми тропами к знакомому перегону, расположенному восточнее станции Себеж.
К утру, когда было еще совсем темно, наша группа приблизилась к железной дороге. Впереди оставалась лишь небольшая деревня Гусево, за ней лесок и наша цель — «железка». Зима в этот год выдалась снежная, и нам, уставшим от ночного похода, не хотелось обходить деревню стороной по сугробам. Решили идти напрямик по санной дороге. Тем более нам и нужно-то было миновать лишь две избы, стоящие на краю деревни. Сверху падал небольшой снежок, было тихо и безветренно. Впереди с автоматами шли Молев и Чистяков. За ними метрах в двадцати шагали мы. Замыкал группу Боря Ширяев. Ему на этом участке пути досталось тащить пудовую ношу взрывчатки. Нам хорошо было видно, как Молев с Чистяковым миновали одинокий сарай, направились по неширокому прогону к избам.
Вдруг у крайнего дома раздался громкий испуганный оклик:
— Хальт!
Молев успел что-то крикнуть в ответ, но автоматные очереди заглушили его слова.
Часовой оказался не один. Происходила, как видно, смена караула. Мы ответили на огонь немцев и, стараясь уйти от вражеских пуль, метнулись в сторону.
Едва достигли неглубокого оврага, как в воздух взвились осветительные ракеты.
Нам повезло. Все мы остались живы.
— Откуда черт принес немцев? — удивлялся Соколов, осматривая порванный маскхалат.
Местность беспрерывно освещалась ракетами, недалеко слышались выстрелы. Враги могли организовать погоню. Мы молча двинулись в лес. Просидев весь день на холоде, без сна, вечером мы вновь попытались пробраться к железной дороге, но опять были обстреляны.
Взорвать эшелон на этот раз не удалось.
Пришлось с понурой головой возвращаться в бригаду. Неудачи подчас тоже бывали нашими спутниками.
В канун Нового года состоялось комсомольское собрание. Оно, как и всегда, прошло бурно. Отметили ребят, которые отличились в боевых операциях. Те скромничали, смущенно улыбаясь под взглядами партизан. Но тем, кто в чем-либо проштрафился, крепко досталось. Не обошли здесь и нас.
Новый год мы встретили тихо. Пожелали друг другу благополучия и скорой победы над врагом, но песен не пели. К этому были причины.
От политрука нашего отряда Георгия Богданова до сих пор не было никаких вестей. Что-то случилось под Опочкой с ребятами.
Посоветовавшись, Назаров решил послать туда разведгруппу.
Здесь, у латвийской границы, обстановка накалялась. Наши разведчики Борис Xаджиев и Николай Ершов получили сведения о готовящейся новой немецкой карательной экспедиции.
Несмотря на тревожную обстановку, молодость взяла свое: ребята не обошлись без новогодней шутки. В отряде Лопуховского имелась дойная корова. Было решено увести ее к себе. Поздней ночью, бесшумно проникнув в хлев, накрыли корову белыми халатами, напялили ей на ноги рукавицы, чтобы не оставалось следов копыт на снегу, и осторожно повели ее огородами в свой двор.
Спохватились лопуховцы лишь утром, когда хотели подоить корову. Они гурьбой бросились на розыски, но их Пеструхи и след простыл. Она стояла у нас, заботливо напоенная и накормленная. Мы даже успели попить молочка. Сан Саныч взбудоражил всех.
— Корову стащили! — кричал он.
Когда почти все дворы были проверены, Лопуховский пришел к нам.
— Это вы, наверное, подчудили, — сказал он.
— Зачем она нам? У нас молоко никто не любит, — серьезно ответил я.
— Брешешь, Витя.
— Не веришь — обыщи.
Лопуховский хотел было уходить, но в это время во дворе замычала корова.
— Ага! — встрепенулся Сан Саныч. — А это что?
— Батюшки! — удивились ребята. — Как это она сюда попала?
Все захохотали, а лопуховцы, чертыхаясь, повели Пеструху на свой двор.
В начале января, когда нами была подготовлена разведгруппа для отправки в Опочецкий район, оттуда явились посыльные Владимир Комков (Фогель) и Эдуард Лайзан. Их появлению все были рады, но ребята оказались настолько измученными, что, коротко поведав нам о делах группы Богданова, тут же улеглись на пол и уснули мертвым сном.