Пересеченная местность, поросшая кустарником, скрывала нас от глаз противника, но и мы пока не видели гитлеровцев.
Ребята выбирали позиции поудобнее. Рядом со мной установил пулемет Василий Беценко, чуть дальше примостился с «дегтярем» Алексей Окунев. В стороне, справа, слышалась ругань Коли Маленького. Он бранил за что-то своего друга Лешу Федорова. Тот, как видно, лег с дисками неправильно. Сзади мне в затылок дышал Петя Зеленый.
— Сейчас придут, сейчас покажутся, — шептал он.
Назаров послал Валентина Разгулова с тремя разведчиками к большаку. Через некоторое время вернулись Николай Ершов и Борис Годин.
— На большаке значительное скопление немцев, — доложил Ершов. — Они, похоже, устанавливают возле Ермоловой Горы пушки. Разгулов с Хаджиевым наблюдают за карателями. Если они повернут сюда, Валентин предупредит.
Вскоре прибыли Разгулов с Хаджиевым.
— Идут! Человек двести! — сообщили разведчики.
Взоры партизан устремились в сторону большака. Вот на фоне темнеющего кустарника показались фигуры гитлеровских солдат, одетых в белое. Они двигались осторожно, редкой цепью. Это, как видно, была разведка.
— Огонь! — скомандовал Назаров.
Пулеметные и автоматные очереди застрекотали, сливаясь в сплошной гул. Видно было, как передние ряды карателей попадали на снег. Оставшиеся в живых немцы стали отползать назад, но некоторые из них отстреливались. Но вот стрельба прекратилась.
— Что, получили по зубам?! — сказал Вася Бертов.
Однако вскоре немцы открыли минометный огонь и стали обходить нас с двух сторон. Нам пришлось отойти к Стаклиной Горе.
Вечером встретились с комбригом Алексеем Гавриловым.
— К нажиму карателей нам не привыкать, — посмеиваясь, сказал он. — Выдержим.
Командир бригадной разведки Григорий Никанорович Батейкин сообщил нам, что каратели начали прочесывать лесной массив урочища Лоховня. Севернее Томсина враг продвинулся до деревень Адеревы и Острилово.
— Завтра с рассветом мы их встретим на льду речки Веть, — уверенно проговорил комиссар бригады Васильев. — Пусть знают наших.
На ночь мы разместились в битком набитых партизанами избах. В течение дня никто из нас не взял в рот ни крошки. Хозяйки хлопотали возле русских печей. Варили щи, картошку, парили свеклу, брюкву. В доме, где разместились наши разведчики, пекли даже ржаные лепешки. Изба наполнилась душистым ароматом хлеба.
Когда я вошел в дом, то увидел, как десятки глаз нетерпеливо поглядывали на высокую стопку румяных лепешек, которые успела напечь добрая хозяйка. Женщина пекла их на горячих углях в одной сковородке, и дело продвигалось медленно. А Валентин Разгулов решил так: пока не будет испечено каждому по лепешке, не трогать их. В доме остановилось на ночлег больше тридцати человек. Хозяйка уже закончила стряпать, как под окном кто-то громко крикнул:
— Тревога! Немцы!
Бойцы бросились с оружием к двери, при этом каждый, прежде чем выбежать, успел схватить лепешку.
Тревога оказалась ложной. Стали искать виновника. Им оказался Гопа. Ребята прижали его к стенке:
— Ты чего, плут, панику поднимаешь?
Гопа виновато оправдывался:
— Простите, ребята, это я от голода крикнул. Думал, со страха вы забудете про лепешки…
Гопе, конечно, влетело. Он лег спать голодный. Потом над ним долго смеялись ребята.
На рассвете следующего дня каратели предприняли наступление на партизанские рубежи со стороны деревень Адеревы и Дубровы. Они подошли к реке Веть и здесь, как выразился накануне комиссар бригады Васильев, «узнали наших». Побросав трупы своих солдат, гитлеровцы откатились обратно. Лишь в полдень, перегруппировав силы, каратели возобновили атаку. Но это уже была робкая видимость наступления. Враг вел огонь с дальних позиций, а приданная ему артиллерия била не по целям, а по площадям. Партизаны от такого обстрела потерь имели мало. Во второй половине дня каратели, преследуемые боевыми группами партизан, поспешно стали отходить по большакам в сторону Идрицы и Себежа.
Обстановка заставила нас вернуться вновь к латвийской границе. Мы заняли знакомую нам деревню Ноглово. Рядом с нами, в Козельцах, стоял отряд Рыбакова, чуть дальше, в деревнях Машнево, Ломы, Рубаны, расположенных на берегу реки Иссы, дислоцировались отряд Александра Щербины из бригады Марго и отряд Федора Ботова из недавно сформированной 15-й Калининской бригады. Эта бригада была создана по указанию обкома партии в июле на базе партизанской группы. Она предназначалась для деятельности в Пушкиногорском районе. В ее отряды были выделены из первой бригады опытные командиры и комиссары — Ботов, Муравьев, Таланцев и другие товарищи. Возглавил бригаду Дмитрий Александрович Халтурин.
Мы чувствовали крепкий локоть товарищей по оружию, а поэтому уверенно держались вблизи вражеских гарнизонов, расположенных вдоль латвийской границы и по железной дороге Идрица — Резекне.