— Учтите, ребята, путь предстоит трудный и опасный. Всего что может случиться, не предусмотришь, но имейте в виду: гитлеровцы партизан не щадят. Отберите самых выносливых и смелых парней. Там, в тылу врага, сейчас мало партизанских сил. На помощь в бою рассчитывать не приходится. Будьте находчивыми, бдительными, хитрыми.
Когда Митьков закончил, Веселов спросил:
— Товарищ майор, карту дадите?
Митьков невесело улыбнулся:
— Чего нет, того нет. Это единственная пятикилометровка.
— Выделим пару компасов, — сказал капитан.
— А как насчет мин? — спросил я.
— Мин тоже нет. Дадим тол, гранаты и бутылки с горючей смесью. Все это получите в Осташкове.
Здесь же в кабинет пригласили двух девушек. С ними вошел и Горячев. Оказалось, что девчата вернулись из тыла противника и могут поделиться интересующими нас сведениями. Это были комсомолки из Пеновского района Зоя Баринова и Вера Бочарова. Они побывали с разведзаданием в оккупированных Великих Луках, Торопце и Андреаполе. Мы внимательно выслушали рассказ девушек о порядках на захваченной врагом территории. Ведь нам предстояло передвигаться по ней. Рассказ девчат был полезным.
— Комсомольские билеты брать с собой? — спросил Горячев майора.
Немного подумав, Митьков сказал:
— Возьмите. Комсомолец всегда должен быть комсомольцем.
— Коля, а почему ты записал себя в анкете беспартийным? — поинтересовался Веселов.
— А потому, что я пока комсомолец, — ответил Горячев.
Учитывая сложность задания, в дальний рейд отобрали всего одиннадцать человек. Это были Владимир Веселов, Виктор Терещатов, Николай Горячев, Павел Поповцев, Изот Удалов, Владимир Баранов, Василий Ворыхалов, Василий Ворыхалов, Александр Семенов, Иван Попков, Александр Соболев и Аркадий Цветков.
У других ребят нашего отряда судьба сложилась по-разному: кому дали другое назначение, кому пришлось вернуться домой.
Через два дня мы ехали на полуторке в Осташков. Стоял трескучий мороз, чтобы не окоченеть, дважды останавливались в деревнях для обогрева.
Город встретил нас очередным налетом фашистской авиации. Гулко стреляли зенитки, зловеще выли пикирующие бомбардировщики, противно визжали и рвались бомбы. Дым заволакивал вечернее небо.
В прифронтовом Осташкове формировались партизанские группы и отряды.
Нас разместили в неотапливаемом просторном зале какого-то учреждения, расположенного против высокой колокольни с часами. Часы не работали. Застывшие стрелки показывали половину первого.
— Располагайтесь на столах, на полу, кто как может. Через день-два отправитесь по назначению, — говорил капитан.
В Осташкове мы пробыли не день-два, а значительно дольше. По неизвестным причинам переход через линию фронта откладывался.
В одну из бомбежек пламя зажигательной бомбы сильно обожгло лицо Ивану Попкову. Идти в тыл врага он уже не мог. Досадно было в такой момент лишиться товарища. Да и сам Ваня переживал. Когда стали отправлять его в госпиталь, он сказал:
— Вместо меня придет в отряд мой брат Федя.
Иван и Федор учились до войны вместе с нами в одном классе. Ребята их уважали за простоту и честность. Когда стали создавать отряд, Иван вступил сразу, а Федя по семейным обстоятельствам вынужден был остаться дома.
После войны мы узнали, что Иван, подлечившись от ожогов, вступил в другой отряд. Он погиб в бою с карателями.
На смену Ивану Попкову капитан привел к нам незнакомого светловолосого парня.
— Возьмите с собой этого товарища.
Мы с Веселовым с недоверием посмотрели на новичка. Одет легко и щегольски: немецкая пилотка, короткое демисезонное пальто, хромовые сапоги. На плече русский карабин.
— Кто такой и откуда? — спросил Веселов.
— Пылаев Виктор из отряда Алексея Баскакова, ответил новичок. — Отстал по болезни.
Пылаев рассказал, что в период оккупации Калинина он с группой сверстников всячески вредил немцам: резал телефонные провода, прокалывал шины автомобилей, расклеивал написанные от руки листовки. На улице Вольного Новгорода он убил вражеского офицера, был арестован гестапо, но за недостатком улик его выпустили.
— Как же ты по морозу пойдешь в такой одежонке? — спрашивал Пылаева Веселов.
— Где-нибудь достану теплую одежду, — отвечал тот
— На лыжах хорошо ходишь? — спросил я.
— Хожу, — нетвердо ответил парень.
Мы хотели отказать Пылаеву, но увидели у него карту Калининской области. На ней были обозначены города, крупные населенные пункты, железные и шоссейные дороги, реки и озера вплоть до латвийской границы. Мы попытались сначала выпросить у Пылаева эту карту в обмен на что-либо, но он не отдавал ее. Пришлось включить его в отряд.
Однажды к нам явился молодой, лет двадцати трех, лейтенант. Он был одет в фуфайку защитного цвета, ватные брюки и серые армейские валенки. Небольшого размера шапка-ушанка очень шла к его симпатичному лицу. На ремне лейтенанта висел пистолет «кольт».
— Алексей Боровской, — представился он.