Лейтенант сразу расположил нас товарищеской простотой и особенно тем, что оказался бывалым воином. Боровскому, как выяснилось, было по пути с нами. Он с девятью бойцами-партизанами направлялся в глубокий тыл врага для связи со 2-й особой партизанской бригадой разведотдела Северо-Западного фронта.
Бригада под командованием майора Литвиненко одной из первых на советско-германском фронте совершила трехсоткилометровый рейд в глубокий тыл противника. Она внесла значительный вклад в развитие партизанского движения в западных районах Калининской области.
Боровской и его бойцы уже успели повоевать, и у некоторых из них был открыт счет уничтоженным фашистским захватчикам.
Боровской с увлечением рассказывал о своем комбриге, и мы поняли, что Литвиненко — командир опытный и смелый. Лейтенант хранил за пазухой небольшой пакет в голубом конверте, врученный ему в разведотделе штаба фронта для передачи Литвиненко. Его бригада действовала в Пустошкинском районе, у реки Великой.
В первых числах января 1942 года части Красной Армии двинулись из района Осташкова в наступление. Мы выехали на двух грузовиках следом за нашими войсками. Путь лежал по заснеженной дороге. На обочинах, в глубоких сугробах, чернели застрявшие вражеские машины и орудия. Дорога была усыпана брошенными противогазами, касками, коробками и ящиками из-под патронов и снарядов. Часто попадались замерзшие трупы убитых.
Всюду дымились пепелища. Возле них лежали тела расстрелянных фашистами мирных жителей. Близ поселка Пено мы узнали о трагедии, разыгравшейся в деревне Ксты. В этой тихой деревушке, стоявшей на берегу озера, кроме стариков, женщин и детей, никого не было. Люди занимались обыденными делами: кололи дрова, расчищали возле домов снег, варили обед, старики подшивали валенки и чинили сети. Никто не чувствовал надвигающейся беды. Но вот утром 9 января жители деревни заметили колонну гитлеровцев, двигавшуюся по льду из поселка Пено. «Опять грабители едут, — с тревогой говорили люди. — Будут отбирать теплые вещи».
В деревню прибыла рота эсэсовцев. Фашисты врывались в избы, выталкивали и гнали к сараю одну семью за другой. Матери пытались оставить детишек дома, но гитлеровцы заставляли нести даже грудных младенцев.
У входа в сарай эсэсовцы снимали с людей одежду, а загнав их внутрь помещения, расстреливали. Таким образом от рук фашистских палачей погибли около восьмидесяти человек, в том числе тридцать восемь детей и подростков. Каратели облили трупы и стены сарая бензином и подожгли. Спалили дотла и всю опустевшую деревню.
В поселке Пено наши машины задержались на площади. Кое-где догорали постройки, лежали убитые. Люди показали нам водокачку возле железнодорожного моста, где гитлеровцы расстреливали советских патриотов. Здесь мужественно приняла смерть секретарь Пеновского подпольного райкома комсомола Лиза Чайкина.
Вечерело, когда наши грузовики подъехали к разбитой узловой станции Соблаго. С большим трудом удалось найти место для ночлега. Это был полуразрушенный пустой дом. Все наши попытки натопить помещение оказались напрасными. В стенах не хватало нескольких бревен, а сквозь огромные дыры в крыше виднелось зимнее небо. Мы прижались друг r другу плотнее и так прокоротали длинную ночь.
В полдень наши грузовики добрались до станции Охват. Здесь совсем недавно прошел жаркий бой. На дороге лежал перевернутый набок немецкий штабной автобус. Стекла были разбиты, а вокруг разбросаны пачки разных документов. У переднего колеса валялся убитый немец. Окровавленная голова его была укутана большим женским платком. Дальше у околицы стояли брошенные как попало вражеские грузовики и бронемашины. Возле них лежали трупы гитлеровцев.
На станции несколько бойцов рыли братскую могилу для погибших красноармейцев.
Наши войска вели бой за Андреаполь. В той стороне грохотала артиллерия. Дальше ехать по фронтовой дороге нам не разрешили. Машины вернулись назад, а мы стали прилаживать лыжи, чтобы идти дальше на запад.
В Охвате нам удалось приобрести лыжи и теплую одежду для Пылаева. Мы с Боровским разработали маршрут. Он пролегал по проселочным дорогам и упирался в реку Ловать севернее Великих Лук.
— А там составим новый, до штаба бригады нашего батьки, — говорил лейтенант.
Батей Боровской и его бойцы называли своего комбрига Литвиненко. Лейтенант служил, оказывается, под его началом в кавалерийской части еще в мирное время.
На другой день рано утром наш отряд покинул станцию Охват. Мы пересекли на лыжах обширное озеро, лед которого был изуродован снарядами. Кругом чернели воронки. На льду валялись трупы гитлеровских вояк. Это наши артиллеристы накрыли их метким огнем.
Наш путь лежал по снежным дорогам Ленинского района. В деревне Одоево подошел к нам старичок. Узнав, что мы партизаны, сказал:
— Вы, ребята, осторожнее. Я вчера вечером видел недобитую группу немцев. Туда пошли, — махнул старик в сторону темневшего леса.
— Недобитых добьем, — посмеялся Павел Поповцев.