При встрече боец Сережинского отряда Николай Федорович Никольский рассказал, как однажды жители деревни Защарье пожаловались партизанам, что их волостной старшина рьяно выслуживается перед немцами и не дает житья людям. Четверо партизан под видом полицейских прибыли на повозках в деревню Марково.
— Здесь волостная управа? — спросил женщину старший группы Холин.
— Тут, — хмуро ответила она.
Возле дома стояло несколько лошадей, запряженных в сани. Двое партизан остались у входа в здание. Холин и Докучаев вошли в дом.
— Здравствуйте, господа. Кто из вас волостной старшина? — обратился Холин к сидящим вокруг стола мужчинам.
— Что нужно? — сухо спросил лысый мордастый тип.
— Вам срочно следует прибыть в уездную управу, сказал Холин.
— У меня совещание со старостами отстающих деревень. Срываются поставки мяса для нужд немецкой армии, — объяснил старшина.
— Отпустите их. А вас мы обязаны сопроводить до места, — сказал Холин.
Старшина развел руками и вынужден был отпустить собравшихся. Когда все разъехались, Холин подошел к нему и строго спросил:
— Где у вас хранится оружие, предназначенное для организации полицейского участка?
— Под замком. Вот в этой комнате, нехотя ответил фашистский прислужник.
— Открывай. Мы партизаны, — объявил побледневшему предателю Холин.
Погрузив на повозку станковый пулемет, восемь винтовок и ящики с патронам, партизаны взяли с собой старшину и уехали в отряд.
Во время фашистского нашествия следом за вражескими войсками тянулись и бывшие помещики, хозяева фабрик и заводов, бежавшие после революции за границу. Они спешили вновь завладеть потерянным богатством, заставить работать на себя советских людей.
С такой целью прибыл в Сережинский район бывший адъютант известного царского генерала Куропаткина. Напуганный активными действиями местных партизан под командованием Климова и Синицына, белый офицер отправил срочную депешу в Торопецкую военную комендатуру с просьбой немедленно выслать карательный отряд. Вскоре незваный предприниматель получил партизанскую пулю.
В поддень, когда наш отряд подходил к селу Волок, расположенному на реке Сереже, разыгралась сильнейшая вьюга. Жгучий ветер хлестал в лицо хлопьями колючего снега. Пурга заволокла все вокруг белой пеленой. Мы с трудом различали друг друга. Приходилось часто останавливаться, чтобы не сбиться с дороги.
— Во дает! — громко говорил Вася Ворыхалов.
— Да-а, метелище. Как в молоке бредем, — поправляя капюшон маскхалата и задыхаясь от ветра, бормотал Саша Семенов.
— Лейтенант! Далеко до деревни? — спросил Веселов.
— Должно быть, близко. Сейчас придем, — отвечал Боровской.
Село в самом деле оказалось рядом. Следом за разведкой мы подошли к избам. На улице — ни души.
— Может, погреемся часок-другой, пока завируха утихнет? — предложил Веселов.
— А пока мы греемся, пусть Пылаев осваивает лыжи. В такую погоду не стыдно падать, никто не увидит, — посмеиваясь, сказал Николай Горячев.
Решили: не раздеваясь, обогреться, а заодно узнать обстановку. Выяснилось, что немцы были здесь четыре дня назад. Дом, куда мы вошли, был просторным, чистым и теплым. Его хозяин — седой щупленький старик — сначала принял нас за полицейских. Когда же узнал, кто мы такие, моментально преобразился.
— Вот это да! Вот это гости! — приговаривал, суетясь, хозяин. — Сейчас я вам картошки сварю, огурчиков принесу. Жаль только — жена захворала…
Старик оказался бывшим учителем истории Он клял гитлеровцев, которые недавно сделали у него обыск и отобрали дорогую для сердца библиотеку.
— Что же творится! — возмущался старый учитель. — Грабят, издеваются, расстреливают, жгут, и никакой управы на них нет?.. — Старик даже заплакал с досады. Смахнув с седой бороды слезинки, он гневно произнес: — Этого бандюгу Гитлера нужно было уничтожить еще тогда, когда он с соской во рту сидел на горшке. Простите меня, милые товарищи, за грубость.
Хозяин поставил на печку-времянку чугун картошки и, пока она варилась, рассказывал о своем селе:
— Место у нас чудесное. Лес, речка Сережа, грибы, ягоды… Здесь когда-то находилась усадьба Луки Кошелева. Его отец был сенатором при царском дворе. А вот дочь Луки Лиза еще в юные годы решила посвятить свою жизнь борьбе за дело трудового народа. Вступив в фиктивный брак с полковником Томановским и получив от него необходимые документы, а с ними и свободу, она уехала в Женеву. Там Елизавета Томановская примкнула к кружку русских революционеров. Она была близко знакома с Карлом Марксом, сражалась на баррикадах Парижской коммуны… Так что наш Волок знаменит, — заключил хозяин.
Картошка сварилась. Старик принес в миске соленых огурцов, мы нарезали хлеба и окружили чугунок.
Метель между тем не утихала.
— Отец, с какой стороны появляются у вас немцы? — спросил я хозяина.
— И с Торопца приезжали, и с Подберезья, и с Холма. Мы сидим с хозяйкой дома, нам не видно, откуда они едут. Другой раз глянешь, а они уже под окнами.
— Горячев, смени на посту Баранова, распорядился Веселов.
— Есть сменить Баранова! — отозвался Николай.
В избу вошел лейтенант Боровской.
— Что делать будем? — спросил он.