«Настоящая расписка дана немецкому коменданту в том, что мы, партизаны, взяли у старосты одного бычка, двух овец, двух свиней, отобранных у народа и приготовленных для сдачи немецким оккупантам. Обижаться не советуем, взамен этого фюрер пришлет вам свою, германскую свинью. Ауфвидерзейн!»
Находясь как-то в разведке, пришлось проходить вблизи знакомой деревни Кряковки. Мы побывали в ней прошедшими зимами, хотелось заглянуть туда в третий раз. Пусть знают люди, что мы не погибли и продолжаем борьбу с врагом. Несмотря на то что деревня была окружена плотным кольцом немецко-власовских гарнизонов, решили сходить туда. Поздним вечером, миновав заставы противника, мы подошли к знакомому дому. Хозяева еще не спали. В избе тускло горела лучина, и внутри был слышен глухой шорох. Тихо постучали в окно. В сенях скрипели половицы.
— Кто здесь? — спросил знакомый женский голос.
— Принимай гостей, мамаша. Старые знакомые пожаловали, — сказал Вася Ворыхалов.
Звякнула щеколда. Отворилась дверь.
— Кто такие?
Мы вошли в избу. Первое, что бросилось в глаза, — в узком проходе, освещенном светом лучины, стояли жернова. Догадались, почему был слышен в доме шорох, — здесь работала самодельная мельница.
— Господи, сынки родные! Да неужели живы! — всплеснула руками Мария Васильевна.
— Пока живы, — улыбнулся Ворыхалов.
Хозяйка тотчас принялась занавешивать окна, собирать угощение.
— Как же так? Третью зиму деретесь с проклятыми и живы-здоровы? Уж не молитва ли вас хранит?
— Мы заколдованы, мамаша. Пули нас стороной обходят, — с улыбкой ответил Павлик Поповцев.
— А где же тот паренек, который повеселиться любил?
— Коля Горячев?… Погиб…
— Ой, лихо! Вот, поди, мать плачет.
— Нет у него матери. Сирота он.
Хозяйка утерла выступившие слезы, сказала:
— Когда война кончится, на могилку сходите к нему, цветов снесите…
— Мы школу назовем его именем, а может быть, и памятник поставим на родине. Пусть люди гордятся своим комсомольцем, — сказал Павел.
Мы рассказали хозяйке о новостях и велели передать всем односельчанам, что войска наши скоро придут сюда.
— Ох, скорей бы, сынки мои. Надоело мытариться. То немцы, то полицаи, а то вот наехали какие-то казаки-власовцы, изменники. Житья нету. Убивают да грабят. Вот видите, по ночам украдкой зерно мелю. А днем, чтоб антихристы не заходили, больной притворяюсь. Они больных боятся.
Пока разговаривали, поспел самовар. Хозяйка поставила на стол блюдо с лепешками и банку с малиновым вареньем. Мы с удовольствием выпили горячего чая. На прощание Мария Васильевна сунула нам по большой румяной лепешке.
— Помоги бог вам остаться в живых.
— Спасибо, мамаша. После войны увидимся…
Забавный случай произошел на следующий день. Мы выехали в разведку вверх по реке Алоль. Резвая пегая кобылка подвезла нас к большаку Глубокое — Красное. Только сошли с саней, чтобы осмотреть дорогу, как вдруг увидели немецкую грузовую автомашину. Она медленно удалялась, оставляя за собой на обочине толстый резиновый шнур, черной змейкой ложившийся на землю. Немецкие солдаты тянули между штабами кабель. Едва машина скрылась за поворотом, мы принялись рубить его. Но этого показалось мало.
— Давайте смотаем, — предложил Коля Орлов.
Не прошло и двух минут, как наша лошадь бежала по большаку, а мы, сидя в санях, подбирали кабель. Получалось довольно смешно. Немцы впереди разматывали, а мы следом сматывали его. Так проехали около километра, кабеля набралось полные сани. Мы обрубили его и отвезли в лес. Кабель хороший, многожильный. Но что делать с ним? Не везти же с собой. Взяли да сожгли.
— Пусть теперь немцы связью попользуются! — смеялись ребята.
Живя в лесных землянках, мы здорово запаршивели и даже приобрели вшей. Откуда они брались, нам было непонятно. На морозе было еще терпимо, но стоило присесть к печке, к теплу, они сразу начинали докучать. Василий Беценко в этом деле оказался слабее всех. Он не выдержал и, рассердившись, сбросил с себя рубашку, затоптал ее в снег.
— Что ты делаешь, Вася? — спросили его.
— Замораживаю вшей — союзников фашистов, — ответил тот.
Мы удачно заготовили зерно, муку, мясо. Теперь оставалось доставить ценный груз до места. Для этой цели раздобыли еще тройку коней.
Помня о переправе через реку Великую и о засаде, которая там была, мы решили избрать другой путь. Километрах в двух от лагеря, в деревне Ермолово, через реку Алоль был мост. Если переправиться по нему, не нужно переходить вброд реку Великую. Загвоздка состояла в том, что в Ермолове часто останавливались немцы.