Горячев с Барановым побывали в Ровнях. Они узнали, что в конюшне у большака стоит больше трех десятков добрых коней. Охраняют их пять-шесть полицейских, вооруженных винтовками. А управляющий, бывший уголовник, живет в доме тут же.
Когда мы прибыли к конюшне, полицейские спрятались или разбежались. В дверях нас испуганно встретили два конюха. Мы приказали им вывести лучших лошадей и быстро запрячь. Удалов, Семенов и Соболев стали помогать им. Поповцев, Ворыхалов и я пошли к управляющему. Решили взять его с собой. В доме горела керосиновая лампа. Мы постучали в освещенное окно. Управляющий приник к стеклу и, увидев вооруженных людей, открыл дверь.
— В чем дело? — басом спросил он.
— Срочно собирайтесь в Насву, вас ждут немецкие офицеры, — сказал я.
— Утром могли бы вызвать, — недовольно пробурчал управляющий. — Сейчас оденусь.
Партизаны между тем запрягли в повозки шесть лошадей. К каждым саням привязали по две незапряженные лошади.
— Почему коней без спроса берете? — строго спросил управляющий, подходя к конюшне.
— Так велено, — сказал Поповцев.
Управляющий в недоумении сел в сани.
— Что, товарищ комиссар, трогаем? — спросил Горячев, подъезжая верхом на коне.
Управляющий встрепенулся:
— Что за товарищ, что за комиссар?!
— Сиди не брыкайся, — с усмешкой проговорил Ворыхалов.
Управляющий понял свою промашку. Он неожиданно дико заорал, пытаясь вырваться из саней:
— Караул! Бандиты!
В деревне залаяли собаки. Кто-то выстрелил. Предателя пришлось расстрелять на месте.
Когда выехали из деревни, осмелевшие полицаи открыли вслед нам стрельбу.
Утром в Гороховье приехал Петров.
— Ну вот, теперь вы на вороных. Вечером дед Симан проводит вас до железной дороги, а там глубокий тыл врага. В тех районах партизан мало, надейтесь на себя, — говорил Петров.
Лишних коней мы передали в отряд великолучан. Себе оставили шесть повозок и две верховые лошади.
Весь день мы готовились к переходу через железную дорогу. За ней, где-то у реки Великой, должна была действовать 2-я особая партизанская бригада майора Литвиненко. К сожалению, ни Петров, ни мудрый дед Симан не могли сказать, где найти нам эту бригаду. Они слышали о ней месяц назад, а где теперь воевал Литвиненко, не знали.
— Слушай, дед, а как же мы с повозками переправимся через железную дорогу? — спросил Симана Веселов.
— Просто: прямо по Фефеловскому переезду, — ответил тот.
— Разве переезд не охраняется?
— Немцы стоят в Недомерках, рядом с переездом. Охрана на ночь покидает переезд. Сторожевая будка обычно пустует.
— А другого места нет?
— Еще один переезд в Заболотье, у полустанка Киселевичи, но там опасно.
— Дед Симан знает здесь каждую тропку, — сказал Петров.
Как выяснилось, в июле сорок первого года в этих местах партийными органами был сформирован другой конный партизанский отряд под командованием председателя Сидоровщинского сельского Совета Андрея Дорофеевича Петрова. В него зачислили и одного из организаторов первых колхозов коммуниста Арсентьева. Однажды он сам попросил командира не величать его Семеном Арсеньевичем, а называть дедом Симаном. Он оказался отличным следопытом и надежным проводником. Знание здешних мест позволяло ему приводить партизан в точно назначенное место в любое время суток и в любую погоду. Благодаря толковому проводнику партизанский отряд совершил много удачных боевых операций. Немцы охотились за Симаном и даже сулили тому, кто его схватит, большую сумму денег и хуторской надел. Охотились гитлеровцы и за Петровым. Участник гражданской войны, смелый и опытный командир немало хлопот доставил фашистам. Он в числе первых калининских партизан был удостоен ордена Красной Звезды. Вместе с Петровым в составе отряда были и его два сына — Игорь и Саша. Игорь потом погиб, прикрывая в бою товарищей.
Мужу, сыновьям и в целом отряду активно помогала Марфа Ивановна Петрова. Гитлеровцы, понимая, что самого Петрова поймать не удастся, решили выместить злобу на жене командира. Они приказали кучке полицаев во главе с предателем по кличке Киргиз уничтожить патриотку. Однажды полицаям удалось выследить ее и схватить. После зверских пыток палачи решили сжечь женщину. Они связали Марфу Ивановну, навалили на нее куму соломы и подожгли. Довольные казнью, фашисты отправились пьянствовать.
Марфа Ивановна чудом спаслась. Солома внизу оказалась плотной и сырой. Люди помогли обожженной женщине выбраться и бежать.
Осенью отряд Петрова ушел за линию фронта на переформирование. Легкий на ногу дед Симан остался на родной великолукской земле. Он был незаменимым проводником для многих партизанских отрядов и армейских разведывательных групп.
Смеркалось. Партизаны старательно подкармливали лошадей. Предстоял трудный и опасный путь. В сани постелили душистого сена, уложили лыжи и тяжслые вещмешки.
— Пора, — сказал дед Симан, поглядывая на угасшую вечернюю зарю.
Сытые кони резво тронулись с места. Поскольку мост в Гороховье был разрушен, пришлось спускаться с крутого берега на лед реки Насвы.
— В прорубь не угодите! — крикнул разведчикам Симан.