— Тогда товарищ Сталин тебе руку пожмет, — сказал Володя Баранов.
В это время со стороны железной дороги раздались частые выстрелы. Мы поспешили скрыться в лесу.
Спустя несколько дней разведчики из бригады Литвиненко принесли данные о результатах нашей диверсии близ разъезда Брыканово. Оказалось, что в ту ночь по станциям дали приказ немецкого командования незамедлительно пропустить специальную литерную бронедрезину с пассажирским вагоном, где ехало на фронт около пятидесяти гитлеровских офицеров. Во время крушения большинство из них погибло.
На железной дороге дело прошло удачно. Мы, окрыленные успехом, возвращались обратно. Шли смело даже днем. Кое-где заходили в деревни, узнавали у жителей о немцах и распространяли советские листовки. Люди принимали нас как родных, с интересом разглядывали партизан, спрашивали, скоро ли придет Красная Армия.
Теперь нам предстояло взорвать мост через реку Великую на важной для противника автомагистрали Ленинград — Киев.
И вот ночью наша группа приблизилась к шоссе. Стояла тишина: пока мы наблюдали, по дороге не прошло ни одной машины. Видимо, гитлеровцы опасались ездить в эту пору суток. Но, судя по тому, что шоссе было расчищено от снежных заносов, а полотно сильно укатано, днем здесь движение военного транспорта было интенсивным.
Мы вышли к реке Великой. Берега ее соединял деревянный мост длиной метров тридцать. Внизу под ним чернели промоины. Решили подрывать главные переводы с двух сторон. Возле береговых опор держался лед, и снизу можно было приладить шашки тола. Ребята откопали спрятанную нами взрывчатку — пятьдесят килограммов тола — и притащили к мосту. Началась кропотливая работа. Не все ладилось. Один впопыхах выронил в воду шнур с детонатором, другой оступился и плюхнулся в реку, третий загнал в руку занозу.
— Быстрей, быстрей, — торопил Веселов. — Вроде мотор гудит.
Сначала мы прислушивались, не идут ли машины, но потом так увлеклись работой, что забыли, где и находимся. В нескольких местах вместе с толом положили противотанковые гранаты. Бикфордов шнур нарезали подлиннее, чтобы можно было до взрыва подальше отойти.
— Ну, господи, благослови, — проговорил Володя Баранов.
— Поджигайте шнуры! — велел Веселов.
Мы отъехали на лыжах в сторону и встали за деревьями. Взрывы прогремели почти одновременно.
— Пошли посмотрим, — сказал я Веселову.
— Стоит ли?
— Надо поглядеть, — поддержал меня Горячев.
Мост оказался основательно изуродованным. Проехать по нему было невозможно, и восстановить не так просто. Основные лаги рухнули в воду, настил разбросало по сторонам, перебитые сваи торчали огрызками.
— Вон то бревно надо убрать, на нем держится настил, — показал стоящий рядом Изот Удалов.
У Поповцева сохранилась противотанковая граната. Я решил перебить ею бревно. Когда размахнулся, лыжи разъехались, и граната взорвалась совсем рядом. Меня сшибло с ног, в голове зазвенело. Подбежали ребята, подняли меня. Они что-то говорили, но я не слышал. Потом долго мучился с ушами.
Взорвав мост, мы стали сбивать со столбов немецкие дорожные указатели. Потом решили устроить на шоссе засаду. Выбрали удобное место и стали ждать. Только начал проклевываться рассвет, как со стороны Опочки появилась автоколонна. Машины затормозили у взорванного моста. Вверх взвилась красная ракета. Немцы подняли тревогу…
На другой день после возвращения с операции мы встретились с комбригом Литвиненко и начальником штаба Белашем.
— Дывись на них, начштаба. У хлопцев еще усов нема, а воны що вытворяют…
— Нужно взять их в Поддубье, — сказал Белаш.
— Во-во! Пускай сходят, отберут у немцев свининку, — согласился Литвиненко.
Оказалось, что отряд Загороднюка и группы Гвоздева и Синяшкина должны были совершить налет на немецкую экономию, расположенную в поселке Поддубье, в нескольких километрах от районного центра Пустошки. Там в бывшем совхозе гитлеровцы сосредоточили большое количество лошадей, скота и птицы для снабжения армии. Партизанские разведчики сообщили, что немцы в срочном порядке стали готовить к отправке под Ленинград новую партию мяса.
Было решено сорвать хозяйственное мероприятие оккупационных властей.
— Надо оставить фрицев без мяса, — заявил комиссар бригады Терехов.
Узнав, что операцией будет руководить сам Литвиненко, мы не раздумывая согласились идти в Поддубье.
Операцию провели успешно. Разогнали охрану, нарушили связь и оседлали дорогу со стороны Пустошки. Партизаны раздавали жителям ближних деревень упитанных буренок и свиней.
— Берите всё, сколько хочется, — объявил комбриг собравшимся людям.
— Так ведь немцы отберут после вашего ухода, добрый командир, — рассуждала рослая женщина.
— А вы будьте похитрей. Барашков да поросяток сразу на мясцо пустите. Зимой его спрятать и сохранить несложно. А если обнаружат у вас лошадку или коровку, скажите, что партизаны под страхом принудили взять, — поучал Терехов.