Парад, задуманный комбригом Литвиненко, все же состоялся, только не в Скокове, а в Чурилове, в десяти километрах от вражеского гарнизона. Ровно в одиннадцать 23 февраля на льду небольшой речушки выстроились три сотни бойцов особой бригады. Раздалась команда «смирно!». Над строем вспыхнуло красное полотнище флага. Взоры всех устремились к прибрежному холму, на котором стояли Литвиненко, Терехов, Белаш, Герман, Кумриди, Пенкин… Оба берега реки были запружены жителями ближних деревень. С речью выступил комиссар бригады Терехов. Он говорил громко и убежденно:
— Свирепое лихо наползло на советскую Родину. Страдания и смерть принесли людям фашисты. Дым пожарищ окутал нашу землю. Но враги не поставят на колени наш народ, свершивший Великую Октябрьскую революцию. Оружие народного гнева, как видите, уже обрушилось на захватчиков. Красная Армия гонит фашистов на запад. Гибель врага неминуема!
Люди плакали от радости. Довольные, старики говорили:
— Спасибо вам за доброе дело. Мы словно в Москве побывали.
Почти всю зиму наш отряд действовал совместно с бригадой Литвиненко, громя полицейские участки и волостные управы. Но часто мы ходили по вражескому тылу и одни совершали диверсии, карали судом народа фашистских прихвостней, распространяли советские листовки. Выполняя задания калининских чекистов, вели разведку, собирали данные о дислокации немецких войск и разных вражеских служб.
Срок нашего задания подходил к концу. Требовалось на короткое время вернуться в свой тыл. Мы не без грусти расставались с отважным партизанским комбригом майором Литвиненко и его бойцами. Нам надолго запомнились преданные советской Родине, прекрасной души люди: комиссар Терехов, начальник штаба Белаш, начальник бригадной разведки Герман, командир отряда Тарасюк, заместители командиров отрядов Бурьянов и Паутов, разведчик Мигров, медсестра Руфина Андреева и многие другие.
Мы многому научились у них. Проводя в дальнейшем боевые операции против гитлеровцев, часто вспоминали бригаду Литвиненко и благодарили его воинов за преподанные нам уроки.
Собираясь в обратный путь, мы решили вывести за линию фронта окруженцев, которые осели в деревнях под разными легендами. Их здесь называли примаками. Это значило, что человек принят вроде родного вдовушкой, семьей или деревней. Примаки старались одеться похуже, отпустить бороду, чтобы выглядеть намного старше своего возраста: на стариков гитлеровцы меньше обращали внимания. Большинство этих людей ждало момента, чтобы включиться в борьбу против захватчиков. За неделю нам удалось собрать около двадцати человек — бывших бойцов и командиров Красной Армии. Среди них были танкисты, артиллеристы, летчики.
Слушая рассказы окруженцев, мы не всегда испытывали к ним сочувствие. Помню, как распекали одного лейтенанта-артиллериста, который летом сорок первого года, попав в окружение, бросил батарею (он сам признался), а потом угодил в плен. В лагере для военнопленных бывший советский офицер ощутил на себе все прелести «нового порядка». Бежал, добрался до своей деревни. Здесь переоделся в штатское и, лежа на печке, стал ожидать лучших времен.
— Как же ты оросил батарею? — спросили его наши бойцы.
— Нас окружили. Тогда все бежали кто куда, — оправдывался артиллерист.
— Но вы имели оружие, даже пушки…
— Да поймите, нас окружили…
— Во дает! — не выдержал Поповцев. — А мы, по-твоему, сейчас не в окружении? Посмотри, кругом немцы. Может, и нам на печку залезать?
— Скажи, струсил тогда, — пристыдил артиллериста Николай Горячев.
— Вообще-то да. Мозги у нас тогда оказались немного набекрень, — согласился он.
Лейтенант охотно решил идти с нами через линию фронта.
На хуторе близ села Рунова мы отыскали двух вооруженных карабинами людей. Это были лейтенант Алексей Алексеев и Григорий Батейкин. Они рассказали, что не так давно в деревне Юрьева Гора из окруженцев был создан партизанский отряд, командиром которого стал лейтенант Николай Бондарев, а комиссаром — Андрей Ромаков. Немцы прослышали про них, выслали карателей. В завязавшемся бою небольшой и слабо вооруженный партизанский отряд был рассеян. Часть бойцов погибла. Алексееву вместе с Батейкиным удалось укрыться на хуторе.
На подходе к линии железной дороги Новосокольники — Дно решили выслать в разведку одного из своих товарищей. Нужно было узнать, как у деревни Фефелово охраняется переезд, который мы когда-то переезжали. На опасное дело вызвался Николай Горячев. Запрягли для него косматую лошаденку. Коля надел длинный домотканый армяк в заплатах, такие же худые штаны и стоптанные дырявые валенки. В плохонькие сани положили сена, куда Горячев упрятал две гранаты и наган.