В ту ночь в поезде мне вспомнилось, как совсем недавно, в последний день учебы в школе, был организован самодеятельный концерт. Нарядные парни и девушки заполнили просторный спортзал. Пели, плясали, декламировали стихи, исполняли акробатические этюды. После концерта, пожелав друг другу весело провести каникулы, мы расстались.
Расстались со многими навсегда.
Вскоре после моего возвращения в Кувшиново я встретился со своим другом и одноклассником Павлом Поповцевым. У каждого из нас к тому времени уже созрело твердое решение идти на фронт. На следующее утро мы направились в военкомат. По дороге детально Продумали предстоящий разговор. Но, к нашему разочарованию, военком даже не стал выслушивать нас.
— Идите домой, ребята, придет ваше время — повоюете, — сказал он и повернулся к мужчине в военной форме, сидевшему за соседним столом, тем самым давая понять, что разговор окончен.
Мы вышли на улицу в полной растерянности.
— Что делать? Не сидеть же сложа руки, — сдавленным голосом проговорил Павел. Некоторое время мы шли молча.
— Давай зайдем в райком комсомола, — предложил я. — Может быть, там нас поддержат.
— Пошли, — согласился Павлик.
Скорым шагом мы направились к зданию райкома.
— Вот и кандидаты явились, — увидев нас, сказал секретарь райкома Николай Куров.
Мы недоуменно переглянулись. Он объяснил, что пришла разнарядка в авиационное училище, и предложил нам срочно оформить документы, чтобы уже завтра выехать в Ржевский аэроклуб.
— Согласны? — спросил секретарь.
Мы от радости потеряли дар речи. Еще бы — такая удача!
Утром отправились в Ржев. Вместе с нами ехали кувшиновцы Николай Забелов и Борис Пескарев. Добирались на перекладных: поездом, пешком, на грузовике. В Ржев прибыли поздним вечером и не без труда нашли аэроклуб, здание которого стояло на высоком берегу Волги. Зарегистрировавшись у дежурного, мы вышли на крутой берег полюбоваться красивой панорамой города. Никто из нас не предполагал, что вскоре здесь разгорятся долгие кровопролитные бои, в которых погибнут более ста тысяч наших воинов, и этот верхневолжский город будет превращен в руины.
Мы заночевали в ближайшем сквере под открытым небом. Долго не могли уснуть. Каждый из нас уже представлял себя боевым летчиком, сидящим в кабине самолета.
Но мечтам не суждено было сбыться. Мы с Павликом не прошли медкомиссию по возрасту. Позже мы узнали, что из нашей четверки лишь одному Борису Пескареву удалось стать летчиком. Он погиб в конце войны в Германии.
На другой день после возвращения в Кувшиново мы собрались с ребятами-одноклассниками. Всех мучил вопрос: что делать? Попытались еще раз сходить в военкомати вновь получили отказ. Николай Орлов предлагал сесть впервый же эшелон и ехать на фронт, но все понимали, что это нереально. Сидеть без дела также было невмоготу. Бои шли уже под Смоленском и в районе Великих Лук. Призванный в армию мой старший брат Леонид получил тяжелое ранение под Ельней и теперь находился в госпитале.
Над нашим городом стали появляться вражеские самолеты-разведчики. Немцы бомбили Ржев и Торжок. Под Селижаровом тысячи людей спешно рыли противотанковые рвы, строили оборонительные сооружения. Враг приближался.
Еще в начале войны по радио выступил И. В. Сталин. Он раскрыл перед нашим народом всю глубину нависшей над Родиной опасности, указал на огромные трудности и испытания, которые предстояло преодолеть в борьбе с сильным и коварным врагом. Это выступление глубоко вошло в сознание советских людей, сплотило их в единый боевой и трудовой лагерь.
Моя мать хранила газету с речью Сталина. Как-то днем я случайно обнаружил ее и еще раз внимательно перечитал. Особенно запомнилось то место, где говорилось о необходимости организации партизанского движения на захваченной врагом территории. И мне подумалось: «Если вдруг фашисты захватят Кувшиново, здесь тоже будут нужны партизаны. Не создать ли и нам свой отряд из молодежи?»
Наш дом стоял на восточной окраине города, рядом протекала речушка Малашовка, а за ней начинались лесные заросли. Утром мы с Павликом ушли в лес. Я рассказал ему о своей задумке. Павлику мое предположение пришлось по душе.
— Это дело! — радостно сказал он.
Мы не спеша вышли на лесную поляну и здесь услышали монотонный гул самолета.
— Чужой, — определил Павел.
Самолет летел невысоко, и мы отчетливо различали кресты на его крыльях. Следом за ним клубилось белое переливающееся облачко. Мы не сразу догадались, что это листовки. Прежде чем опуститься на землю, они долго кружились в воздухе. Одна упала к нашим ногам. Первое что бросилось в глаза, — большой орел, держащий в своих когтистых лапах свастику. Ниже было напечатано воззвание немецкого командования к русскому народу и армии. В листовке предлагалось не оказывать сопротивления гитлеровским войскам. Текст изобиловал выпадами против Советской власти. Разумеется, в листовке не говорилось, как учредители «нового порядка» жгут советские города и села, убивают ни в чем не повинных стариков, женщин и детей.