В городе было немало военных, в госпиталь прибывали раненые бойцы и командиры. Наши ребята не дремали меняли хлеб, картошку, табак на гранаты и патроны.
Однажды к нам в дом с винтовкой за плечом явился подозрительный человек в грязной, прожженной шинели и обмотках. На сером обросшем щетиной лице бегали маленькие глазки. Он потребовал у матери ведро картошки. Мать спросила:
— Вы с фронта?
Пришелец невесело усмехнулся:
— Теперича фронта нету, мамаша. Гитлер аннулировал его.
Взяв картошку, он вышел, хлопнув дверью.
У меня сразу родилась мысль последить за ним. Неизвестный перешел речушку, оглянулся и быстрым шагомнаправился в сторону кустарника. Эти места мне были давно знакомы. Там в кустах был глубокий овраг. Туда наверняка и шагал неизвестный.
Я решил бежать скрытно ему наперерез. Осторожно подкрался к оврагу. Когда раздвинул ветви олешника, увидел спящего человека в замусоленной военной форме. На суку березы висели винтовка и солдатский котелок. Вскоре подошел и тот, с картошкой. Он повесил на сук свою винтовку, разбудил спящего приятеля, и они, посмеиваясь, стали разговаривать. Было ясно: передо мной дезертиры. Когда они разожгли костер, я бросился за Павликом. Перед моими глазами неотступно маячили висевшие на суку березы винтовки. Их непременно нужно было взять. Но как?
Вечером, прихватив на всякий случай гранату, мы с Павликом крадучись подошли к оврагу. Дезертиры, похрапывая, лежали возле затухшего костра. Оружие висело на прежнем месте, в двух метрах от спящих. Я с гранатой на всякий случай стал с одной стороны, а Павлик скользнул к винтовкам. Через минуту они оказались в наших руках. Дезертиры продолжали беспечно спать. Мы неслышно отошли от оврага.
— Может, арестуем их? — посоветовал Павел.
— А ну их к черту. Приведем в НКВД, а там и винтовки у нас отберут. Поймают без нас, — сказал я.
— Да, это точно, — согласился Павлик.
Через день мы столкнулись еще с одним подозрительным типом. Он крутился возле железнодорожного моста. Рыжий, мордастый старшина с четырьмя треугольниками в петлицах был одет щеголевато: фуражка с красным околышем, командирская шинель с новенькой портупеей и хромовые сапоги. На ремне висели две гранаты-лимонки, на плече — карабин.
Старшина, видимо, пил из речки, на шинели еще висели капли воды.
— Здравствуйте! — поздоровались мы.
— Здравствуйте, — нехотя ответил он и ожег нас взглядом.
— Товарищ старшина, подарите нам «лимонку», попросил Павлик.
— Зачем она вам? — хмуро спросил военный.
— Немцев бить, — в два голоса ответили мы.
— Зачем их бить? Немцы, как и русские, тоже люди, — медленно и важно произнес рыжий.
— Ха, люди! Хорошие люди не творят такое! — вспылил Павлик.
— Мы говорим о фашистах, — пояснил я.
— Ну и что из этого следует?! Красная Армия бежит, а вы… тьфу… — ехидно проговорил рыжий и сплюнул.
— Постой, постой! — вскипел Павел. — Ты что? за фашистов?
Старшина осекся, фальшиво хихикнул:
— Оказывается, с вами поговорить в шутку нельзя патриоты!
— Говорить можно, только не ерунду, — ответили мы.
— Лады, — согласился военный и тут же, как бы раздобрев, снял с плеча карабин. — Берите, дарю вам новенький.
Мы с Павликом переглянулись. Шутит, что ли, старшина? Но рыжий не шутил. Он вынул из магазина обойму с патронами, положил ее в карман и протянул мне карабин. Я взял.
— А патроны? — спросил Павел.
— Патроны сейчас ни к чему. Можете случайно застрелить кого не надо, — посмеиваясь, сказал рыжий и, приложив указательный палец к губам, добавил: — Никому об этом ни гугу, иначе нам с вами попадет.
Опасаясь, как бы старшина не передумал и не взял назад карабин, мы постарались скорее уйти. Когда дошли до моего дома, сообразили, что перед нами был не дезертир, а настоящий вражеский лазутчик. Что же делать? Ребят собирать долго, военных или милиции близко нет. Мы быстро зарядили карабин, взяли в карманы по гранате и бросились к мосту. Там уже никого не было. Рыжего и след простыл.
— Ловко он нас обвел, — сказал Павел. — Пожертвовал карабином, чтобы самому смыться.
Нам было досадно, что так глупо упустили настоящего, переодетого врага.
В тот же день принес винтовку Николай Орлов. Оружие накапливалось. Не считая охотничьих ружей, у нас имелось уже семь винтовок, два десятка разных гранат, несколько кинжальных штыков и множество патронов. Мы выкопали в лесу тайник и тщательно все это спрятали.
Однажды Павел Поповцев предложил организовать запасную базу отряда на его родине в селе Прямухине. Оно находилось в двадцати километрах от города. Место для партизанской базы было удобное — вдали от больших дорог, кругом лес. К тому же Павлик знал там всех ребят. В зимние каникулы мы ездили туда на лыжах, и я тоже познакомился кое с кем из прямухинцев.