Мы скомкали листовку, бросили наземь и растоптали.
Вечером собрались у реки Виктор Моисеев, Костя Кузьмин, Анатолий Нефедов, Николай Орлов, братья Иван и Федор Попковы, Виктор Соколов и другие ребята. Все были угрюмые, неразговорчивые.
— Ну, что приуныли? — спросил Павел Поповцев.
— Будешь унылым, когда фашисты прут, а мы сидим — не чешемся, — проговорил Виктор Соколов.
Ребята зашумели.
— Да тише вы, — сказал я, стараясь придать своему голосу солидность. — Вот слушайте, что говорит Сталин:
«В занятых врагом районах нужно создавать партизанские отряды, конные и пешие, создавать диверсионные группы для борьбы с частями вражеской армии, для взрыва мостов, дорог, порчи телефонной и телеграфной связи, поджога складов. В захваченных районах создавать невыносимые условия для врага и всех его пособников, преследовать и уничтожать их на каждом шагу, срывать все их мероприятия…»
Закончив чтение, я обвел взглядом ребят:
— Ну как, подходит нам такое дело?
— Очень даже подходит! — решительно ответил за всех Виктор Моисеев.
— Правильно, надо создавать отряд, — поддержал Коля Орлов.
— Давай, Виктор, записывай меня, — сказал Ваня Попков.
— И меня! И меня! — послышались голоса.
Кто-то быстро сбегал за бумагой и карандашом. Составить список поручили Николаю Орлову. Он присел на огромный камень-валун, послюнил чернильный карандаш и вывел на тетрадном листке: «Список бойцов отряда»
— Добавь слово — «партизанского», — подсказал ему Павел Поповцев.
— Правильно, — согласились все.
Когда список был составлен, Николай объявил, что записалось четырнадцать человек, из них комсомольцев — одиннадцать, пионеров — два, беспартийных — один.
— Надо избрать командира, — предложил Иван Попков.
— Пусть Виктор станет командиром, — в один голос сказали Костя Кузьмин и Толя Нефедов.
Проголосовали за решение назначить меня командиром, а Павла Поповцева — заместителем.
— Командуй, Виктор, — сказал Коля Орлов.
Поначалу я стушевался. Хотелось сказать что-то важное, самое необходимое. Ребята терпеливо ждали.
— Отряд создан, — начал я, — а оружия нет. Завтра в определенный час каждый должен принести в условленное место все, что может стрелять, резать и колоть.
Договорившись о сигналах оповещения и сбора бойцов, мы разошлись по домам. А утром случилось непредвиденное. Я еще спал, когда к нам в дом нагрянули две мамаши наших новоиспеченных партизан. Они ругались, жаловались моей матери, будто я собрался вести их сыновей на верную гибель. Уверяли, что если немцы придут сюда, то сожгут их дома и всех расстреляют.
— Где он, ваш Витька-заводила? — кричали женщины.
Было ясно, что ребята проболтались. Встав с постели, я кое-как объяснил, что, мол, у нас была просто игра, а их сыновья пошутили насчет партизанского отряда. Мои слова вроде убедили женщин. Они утихли, но все же, когда стали уходить, одна из них погрозила мне пальцем:
— Смотри, парень, достукаешься!
Ясно было, что вчера мы допустили непростительную оплошность: не предупредили ребят, чтобы создание отряда держать в тайне.
Пришлось срочно собрать отряд. Я рассказал о случившемся.
— А теперь давайте решать, что будем делать с болтунами?
— Гнать в три шеи, — категорично заявил Костя Кузьмин.
Ребята не спускали глаз с провинившихся. Они стояли с покрасневшими от стыда лицами, и нам стало жалко их.
— Давайте присягу сочиним. Как в армии, предложил Виктор Соколов.
Здесь же нашлись тетрадка и химический карандаш.
— Пиши, Орлов: «Я, гражданин Союза Советских Социалистических Республик, вступая в партизанский отряд по борьбе с фашистами, клянусь быть храбрым, дисциплинированным и строго соблюдать тайну отряда. Если я нарушу эту присягу, пусть суровая кара товарищей не пощадит меня!» Написал? Теперь читай.
Николай Орлов громко, с расстановкой стал читать. Пестро одетые, безоружные ребята, подтянувшись в строю, слушали текст присяги. Мой взор невольно остановился на Косте Кузьмине. Мне вспомнилось, как досталось ему от ребят за то, что не имел двух значков. Теперь этот невысокого роста паренек стоял в строю, и на его неширокой груди поблескивали все четыре значка.
Когда Орлов кончил читать, я спросил:
— Все согласны с присягой?
— Все! — хором ответили ребята.
Каждый поставил под присягой свою подпись.
С этого дня мы взяли себе за правило ни с кем из посторонних не говорить об отряде и наших планах.
На вооружении нашего отряда числились на первых порах всего одна винтовка, два охотничьих ружья, четыре гранаты, три кинжальных штыка да старый полевой бинокль. С таким боевым комплектом много не навоюешь. Предстояло искать оружие.