Она рассказала, что тогда зимой сразу после нашего ухода в деревню нагрянули немцы и грозили убить ее за то, что приютила партизан.
— А почему Саши нет с вами? — вдруг спросила она. — Того, который пел песню «Не для меня придет весна»?
— Саша погиб… весной, — сказал Ворыхалов.
— Ой, лихо мне! Совсем молоденький погиб…
Пользуясь затишьем, мы выслали к железной дороге Идрица — Новосокольники диверсионную группу в составе Веренича, Соколова, Орлова и Виктора Иванова — молчаливого паренька. Вместе с ними ушел на задание и Петя Зеленый.
Незадолго до нашего появления в Морозове поблизости, в деревне Ципилина Гора, расположились штаб 6-й Калининской партизанской бригады Рындина и входивший в ее состав отряд под командованием Филиппа Тяпина. Мы наведывались туда. У дома, где находился штаб, нам бросилась в глаза радиоантенна.
«Ничего себе живут», — подумал я.
Комбриг П. В. Рындин (оказалось, мы встречались с ним в Купуе, когда он еще был командиром отряда), невысокого роста человек средних лет, встретил нас приветливо. Мы с ним долго толковали, заодно у него попросили медикаментов и поужинали. В комбриге чувствовались уверенность и цепкий ум. Но Петр Васильевич прибыл сюда недавно и ничего нового нам об обстановке сообщить не мог.
Едва мы вернулись вечером в Морозово, как меня поднял начальник караула.
— Какой-то Шиповалов прибыл, — доложил он.
— Зови, — сказал я.
Распахнулась дверь, и вместе с клубами морозного воздуха в избу вошел рослый, белый от инея человек.
— Командир 2-й партизанской бригады Шиповалов, — отрекомендовался он.
— Присаживайтесь, — предложил я табуретку.
— Сидеть некогда. Немцы на хвосте, — с тревогой сказал гость. — Случайно вышел на вас, решил предупредить.
Шиповалов рассказал, что на днях он с небольшой группой партизан перешел линию фронта и наткнулся на немцев. Гитлеровцы их обстреляли и начали преследовать.
— Много их?
— Не меньше сотни.
Близилась полночь. Пришлось поднять отряд. Шиповалов пошел с группой дальше, а мы стали готовиться к встрече с противником. Меня беспокоило то обстоятельство, что в случае нападения немцев нам придется оставить Морозово. Но тогда где будет искать нас Веренич? Как правило, мы всегда назначали запасные места встречи, а в этот раз понадеялись на затишье и не договорились.
Когда мы с Поповцевым вышли на улицу, отряд уже собрался. Запряженные кони, пофыркивая, жевали сено. Было тихо. Лишь где-то вдали бесновались собаки. Там, видно, и были немцы.
Мы подготовили на всякий случай коней, а сами расположились в засаде. Беценко установил свой пулемет у сарая, возле дороги. Остальные с винтовками и автоматами устроились рядом. Я пожалел, что ушел Веренич. Его «максим» стоял на одной из подвод. Возле него сидел Толя Нефедов, но он стрелять из пулемета пока не научился.
Близился рассвет. Яркая ракета внезапно осветила местность. Мы увидели на дороге с десяток всадников, а за ними черную ленту обоза. Это были гитлеровцы.
Враги приближались. И вот они рядом.
— Огонь! — последовала команда.
Выбрасывая из ствола языки пламени, гулко заработал пулемет Васи Беценко. Захлопали винтовочные выстрелы, застрекотали автоматы. Вздыбились вражеские кони, несколько верховых упали в снег. Громкое ржание раненого жеребца заглушило испуганные крики карателей. Мы ударили по обозу. Над околицей снова вспыхнула осветительная ракета. С обоза застрочил вражеский пулемет. Мы, как и было условлено, быстро отошли к запряженным лошадям.
— А ну, вороные, давай! — крикнул Горячев.
Сытые кони сорвались с места, быстро помчались прочь. Зимняя дорога вывела нас на лед озера Ципиля. На берегу чернела деревня. Мы знали, что там Рындин со штабом бригады и одним отрядом. Надо предупредить их об опасности. Но что это? Вспыхнула ракета, и над нашими головами свистнули нули. На заснеженном льду взметнулись столбы огня и дыма. Наши кони и испуге шарахнулись в сторону.
— Минометы бьют! — крикнул кто-то.
Было видно, как к озеру бежали одетые в белое люди, стреляя на ходу.
— Командир, меня ранило! Командир…
Мы погнали лошадей к противоположному берегу, с трудом выбрались со льда и укрылись в ближнем лесу. Убитых, к счастью, не оказалось. А на озере, как выяснили, кричал Нефедов. Пуля, рикошетом отскочим от щитка пулемета, попала ему в ногу. Толя лежал, облокотившись на пулемет, и охал. Мы осмотрели ногу. В валенке виднелось пулевое отверстие. Ребята осторожно сняли сапог и рассмеялись: пуля вывалилась из валенка, а на ноге чернел лишь синяк.
— Эх ты, раненый, — нахлобучив на Нефедова шапку, сказал Ворыхалов.
Оставалось загадкой, почему в Ципилиной Гope оказались немцы. Позже мы встретились с командиром отряда Филиппом Тяпиным. Он объяснил, что они были вынуждены срочно выехать на помощь одному из своих отрядов, который вел бой с карателями. И тут в Ципилину Гору нагрянули фашисты. Нам же чудом удалось уйти невредимыми с озера.
Остаток дня мы кружили по глухим проселочным дорогам, запутывая свои следы. Где-то в стороне то здесь, то там слышались пулеметные очереди и отдельные выстрелы. Каратели, разыскивая партизан, прочесывали местность.