Стемнело, когда нас стали размещать на старенькие самолеты Р-5. Машина, в которой я летел, взяла четверых. Двоих уложили в люльки на нижних плоскостях, одного, небольшого партизана, втиснули в отсек между мотором и кабиной пилота, а меня уложили в фюзеляже за спиной штурмана. Парашютов нам не выдали, ибо в нашем замкнутом положении они были ни к чему. Когда поднялись в воздух, я, подложив под голову вещмешок, стад посматривать вниз сквозь узкое отверстие.
Самолет шел на большой высоте. Стояла светлая летняя ночь, и я различал леса, поля, реки. Ближе к линии фронта стали видны огни осветительных ракет и извилистые контуры окопов. Милая, истерзанная земля!
От монотонного гудения мотора и усталости от дневных забот меня стало клонить в сон, и я немного вздремнул. Разбудила меня неприятная тряска. Самолет бросало из стороны в сторону. Рядом светилось огненное зарево. Штурман, поднявшись с места, поправлял лямки парашюта. Спросонья мне показалось, что самолет горит и падает, а летчики собираются прыгать с парашютом. Но в это время штурман обернулся и крикнул:
— Вставай! Прибыли в Селявщину!
Я облегченно вздохнул, увидев, что самолет трясло по неровному полю, а зарево исходило от сигнальных костров и ракет, освещавших место посадки.
Едва мы ступили на землю, как нас окружила группа местных партизан.
— Вы из Москвы? — поинтересовался один из них.
— Разве заметно? — переспросил с улыбкой Виктор Соколов.
— Сразу видно по оружию и одежде.
Мы засмеялись, но возражать не стали. Было ясно что нас приняли за москвичей. Это обрадовало.
Разместившись поблизости от партизанского аэродрома, в деревне Горяне, мы с Лопуховским ночей десять принимали из советского тыла людей и багаж: тол, патроны, гранаты, питание к радиостанциям, разное снаряжение! Сан Саныч в это время проявил свои незаурядные хозяйственные способности, взяв на себя роль коменданта партизанского аэропорта. Он принимал самолеты и разгружал их, а я с ребятами отвозил на лошадях груз в деревню Горяне и размещал там вновь прибывших партизан нашей бригады.
Лопуховский был одет довольно странно: на голове морская бескозырка с надписью «Тихоокеанский флот», фуфайка цвета хаки, синие кавалерийские галифе, отороченные светлой парусиной, и хромовые сапоги в гармошку. Темпераментный, с лихо закрученными усиками, Сан Саныч был похож на матроса времен революции.
Партизанский аэродром в Селявщине способен был принимать крупные самолеты типа «Дуглас». Сюда каждую ночь прибывали по нескольку машин для белорусских, латышских и русских партизанских подразделений, которые плечом к плечу сражались с фашистами. Одни везли людей, другие — оружие, боеприпасы, медикаменты. На обратном пути самолеты забирали раненых и больных партизан, осиротевших детей, пленных немцев и разные ценные вещи и документы, захваченные партизанами в боях.
Гитлеровцы систематически бомбили посадочную площадку, воздушные хищники — ночные истребители — стремились перехватить и расстрелять советские транспортные самолеты, но, несмотря ни на что, полеты не прекращались. Аэродромная служба партизан работала слаженно и четко.
Через неделю в Селявщину прибыл комбриг Назаров с радистами. А вскоре наша спецбригада в полном составе собралась на берегу Селявского озера. К сожалению, операция по переброске не обошлась без потерь. Часть людей переправляли сюда планерами. Когда один из них отцепили от буксирующего самолета, планер почему-то завибрировал, планерист не справился с управлением, и он потерпел аварию. В ней погиб молодой боец, комсомолец из города Торжка Миша Пожарский. Пять человек получили ранения.
Итак, мы прибыли в тыл противника, в свободную от врага зону, которую все жители и партизаны называли братским краем. Братский партизанский край, созданный дружными усилиями белорусских, калининских и латышских партизан, раскинулся с востока на запад почти на сотню километров. Северная граница партизанского края подходила к Идрице и Себежу, западная — к Освее а Дриссе, с юга достигала города Полоцка, а на восток простиралась почти до самого Невеля.
Фашистских порядков население здесь не признавало. В деревнях были воссозданы колхозы и сельсоветы. Партизанские киномеханики демонстрировали доставленные самолетами фильмы — «Разгром немцев под Москвой», «Чапаев», а также другие ленты кинохроники.
Эта партизанская зона была отбита у врага дорогой ценой.