«Близнецам можно мыться вместе. Так Вторая сказала. Это не должно касаться нас, но раз уж правила не упоминают деталей…» — она говорила спокойно, сдержанно, мягким тоном. Ей будто нравилось объяснять мне причины… но что-то остановило ее. Она аккуратно провела пальцами по моим ранам, словно разглядывая их. Может она и касалась их, но она делала это так нежно, что я забывал про боль. Я переставал ее чувствовать. Девяносто восьмая вновь прижалась к моей спине, аккуратно обняв меня, после чего протянула руку вперед, нажав на небольшую, черную кнопку. Кнопка вытянулась вперед, после чего она взяла ее в руку и потянула на себя, вытащив из стены. Эта кнопка представляла собой жезл-щетку для душа, которую можно было воспользоваться в любой возможный момент. Щетка была довольно жесткой, но она знала, как это исправить. Она отвинтила наконечник и вытащила часть щетки, вывернув ее наизнанку, после чего вставила часть щетки обратно и завинтила кончик. Теперь это была удобная губка, или даже жезл-мочалка. Именно этой губкой она старалась омыть мою грудь и спину, но она все же предпочитала делать все руками, собирая мыльную пену с губки. Я не мог двинуться, произнести слова, повернуться или даже взглянуть на нее. Я стеснялся, боялся… смущался ее. Все, что я мог сделать, стискивать зубы и терпеть. Мое воображение играло со мной, но я все же думал, что ей нравилось мыть меня… И это казалось правдоподобной теорией. Спустя мгновение, она ловко обошла меня и крепко прижалась, продолжая мыть мою спину. Даже когда на ее лицо горело от смущения, она довольно улыбалась, приподняв голову, слегка прикрывая свой глаз. Я же опустить глаза не мог, так как я мог увидеть то, чего я видеть не должен. Она протянула мне жезл-мочалку, двигая им перед моими глазами.
«Ну не стой столбо-ом! Помогай мне!» — это звучало так, словно она была чем-то недовольна. Словно это было приказом. Я не решался пойти против ее воли, аккуратно проводя кончиком жезла по ее спине. Так как я не мог смотреть вниз, мне пришлось гадать, где находится определенная часть ее спины и где сейчас мочалка. Это заставило меня ошибиться и сделать что-то, что заставило ее вздрогнуть, издав слабый стон. Что я сделал и что я задел — не знаю, но это заставило меня действовать аккуратнее. Спустя мгновение, сестра сама остановила меня, отобрав жезл.
«Братик…» — произнесла она, сильнее обняв меня. Не знаю почему, но она начала плакать. Или же… это была вода из душа… — «Больше никто не причинит тебе боли. Я не хочу, чтобы ты страдал. Я буду стараться. Ч-честно.»
«Просто постарайся… Эх… Постарайся не привлекать лишнего внимания. Если уж ты занимаешься…» — она вновь перебила меня, но на этот раз она специально наклонила мою голову, прижав указательный палец к моим губам.
«Постараюсь. О-обещаю.» — она не сразу поняла глупость своего поступка. Улыбка смылась с лица, краски стали ярче. Ловкой рукой она нагнула мою голову назад, оторвав от меня свой взгляд. Теперь ее голос слегка дрожал. — «Я… п-пойду оденусь.»
Я никогда не чувствовал себя так… странно. Боль все еще чувствовалась где-то внутри меня, но она постепенно утихала, превращаясь в нечто приятное. Неописуемое. Либо это потому, что меня покрывало потоком теплого воздуха, высушивая меня, либо… из-за проведенного времени в душе. Пока я стоял под потоком воздуха, выходящим из-под пола, я прихватил свежую пачку с чистой одеждой. Это была моя старая, уже постиранная одежда кристально-белого цвета, без пятнышка или катышка на ней. Вся эта одежда была постирана, проглажена, вычищена и аккуратно сложена в тонком, прозрачном пакете. Мне не составило труда вытащить одежду из пакета, надев на себя нижнее белье и штаны.
«С легким паром, братик!» — Девяносто восьмая подбежала ко мне и обняла, довольно улыбаясь. Из нее прямо веяло хорошим настроем и теплом, не говоря уже про приятный запах, исходящий от ее чистой, нежной кожи. Даже не знаю, почему она была так счастлива. Обнимая меня, прижимаясь к моему плечу щекой, она аккуратно водила пальцами по моей спине, вырисовывая непонятные узоры.
«Ну… теперь-то ты довольна? Больше ничего не волнует?» — на мой вопрос она помотала головой, продолжая улыбаться. Она выглядела так мило, что я не смог не провести пальцем по ее щеке, а потом и по ее покрытию на глазу. Ей это нравилось, судя по тому, как она прикрывала веки. — «Вот и замечательно. А теперь… чем хочешь заняться, пока обед не наступил?»
«То есть… ты не хочешь ничем со мной поделиться?» — я не понимал, о чем идет речь. Она смотрела на меня с интересом, слегка покачиваясь из стороны в сторону, словно ожидая от меня чего-то. Я совсем не понимал, чего она хочет, и она встала на носочки, прошептав мне на ухо. — «Тридцатая тебе ничего не сказала?»
«Ну… назвала выбор Первого неправильным, гневалась…» — я не успел поделиться всеми деталями. Девяносто восьмая подпрыгнула, поставив меня на колено, прикрыв мне рот ладонью. Ее шепот был настолько нежным и тихим, что я едва мог его расслышать.
