«Прекрати говорить чушь! Хоть ты и младший брат, но ты поступил как настоящий мужчина! Поступил так, как не поступил бы Старший! Ты заступился за свою сестру, сражался за нее и спас ее! Разве этого недостаточно?» — ее голос был более-менее сдержанным, но ее тон буквально грел мою душу. Она хвалила меня своими словами, словно я и впрямь сделал что-то по-настоящему… особенное. Успокоившись, она вернулась к столу, повторно протерев мои раны каким-то раствором, после чего снова принялась прожигать мои раны, которые еще не успели затянуться. За делом, она произнесла едва различимое — «Он когда-нибудь… поплатиться за это.» Я уже мог верить ее словам. Возможно, в будущем, Первый поплатится не только за свою ложь, но и за эту… жажду власти.
Я упустил завтрак, потому мне пришлось проводить остаток времени в ожидании обеда. Вся моя спина ныла и сгибалась из-за неугасающей боли, но я держался. Чтобы успокоить нервы и смыть с себя кровь, я решил пойти в душ. Сняв с себя штаны и рубашку, я взглянул на свою спину через двойное зеркало, показывающее мое отражение с обеих сторон. Вся моя спина была истерзана. Темно-красные линии шли по моей спине во всех возможных направлениях. Какие-то из них были короткими, какие-то были более яркими и проходили от плеча к талии. Словно клеймо, эти раны украшали мою спину. Теперь это будет напоминанием не только для меня, но и для остальных. Вот… что станет с нарушителями порядка. Так же это было клеймом позора, и я был самым первым в семье, у кого было такое клеймо. По крайней мере… я так думаю. О плохих вещах в семье никто не разговаривал, а старые ошибки и плохие поступки быстро забывались. Вот только я не думаю, что подобное забудется. Вздохнув, я отошел от зеркала и положил свою одежду в контейнер для грязного белья. Когда контейнер закрылся, едва различимый гул начал доноситься из-за стены. Моя одежда ушла в стирку — вот что этот гул значил. Я также снял с себя нижнее белье, бросив его в тот же контейнер, после чего прошел в следующую комнату. Это был мужской, общий душ. Обычно мои братья и сестры ходят в душ группами, но сейчас у них нету времени на это. Именно по этому поводу я решил сходить в душ именно сейчас. Не хотелось показывать всем мои раны. Только я прошел в дальний угол, встав на мягкий, резиновый квадрат зеленого цвета, как на меня начала литься теплая вода из душа. Вода становилась теплее, пока я стоял и не двигался, наклонившись вперед. Мне было больно, но эта боль быстро затупилась под приятными чувствами теплой воды.
«Братик…» — Знакомый, нежный голос, эхом прошелся по душевой. Это была Девяносто восьмая, и она стояла прямо позади меня. Только я собирался обернуться, как она взвизгнула, направив мое лицо руками в сторону стены. — «Н-не вздумай поворачиваться…! Пожалуйста.» Я едва мог держать себя в руках. Моя сестра сейчас находилась в мужском душе. Голая. Рядом со мной. Заметь это кто-нибудь из семьи, и нам не избежать вопросов.
«Ты совсем рехнулась?! Мы же…» — я старался говорить шепотом, но мой гнев в нем был вполне различимым и четким. Девяносто восьмая аккуратно прикрыла мой рот ладонью, слегка прижавшись ко мне. Она слегка надавила на мои раны, заставив меня вздрогнуть и протяжно промычать, стиснув зубы, сдерживая крики боли. Она поняла это, отпрыгнув назад.
«П-прости… Я просто…» — она была напугана и покрывалась стыдом, но не уходила. Подойдя вновь, она начала шептать причины своего поступка, стараясь сдерживать дрожь в голосе. — «Я хочу… помочь. Я должна заботиться о своем братике. Ты заботился обо мне, а я позабочусь о тебе.»
«А если…» — она проняла меня с полуслова, перебив меня.
