«Даже если я буду винить тебя во всем… Это был ее выбор. Она пожертвовала собой ради твоего и моего будущего. А ты помог ей в этом. Ты заставил ее пойти на это. И я не скажу тебе: «Спасибо» за это. Я буду проклинать тебя до тех пор, пока сама не сдохну.» - после этих гневных фраз, она убрала руку с моей груди и выпрямилась, вновь обратив внимание на экран. Ее лицо все еще держало в себе ее гнев и злость, но ее тон был более спокойным. Переведя дыхание и успокоившись, она все еже поделилась со мной новостями. – «Весь Третий ряд, не включая меня, получил серьезные повреждения и травмы. Тридцать третья, Тридцать шестая и Тридцать девятый умерли в момент взрыва. Остальные погибли от серьезных увечий и ран. Произошедшее назвали «терактом», а в случившимся начинают обвинять «Белых», если судить по словам Девяносто восьмой. Подтвердишь ее слова– снимешь с себя подозрения.» Тридцатая была на моей стороне, но ее отношение ко мне могло измениться в любую минуту. Я могу согласиться с тем, что я являюсь причиной смерти Тридцать третьей, но она не может отрицать тот факт, что она сама помогла ей в этом, не говоря уже про то, что она знала о ее плане и намерениях. Раз уж мы зашли на эту тему, я хотел разъяснить ей несколько деталей. Важных деталей.
«Сестра права. Частично. В создании взрывчатки мне помог «Белый». Он словно… следил за мной. Даже показывался на глаза несколько раз.» - как бы серьезно я не говорил ей об этом, Тридцатая не верила и единому моему слову. Она ухмыльнулась, отвернувшись в сторону и взмахнув рукой.
«Брехня. «Белые» никогда не будут показываться перед Младшими рядами.» - Даже когда она утверждала этот факт, я продолжал доказывать ей обратное. Стараясь доказать свою правоту, я лишь спровоцировал ее на гнев и злость. Даже если я сказал ей, что: «Это правда», она лишь фыркала, косо поглядывая на меня. К счастью, она дала мне шанс доказать свою правоту, задав очень подходящий вопрос. – «По какому это поводу «Белый» будет помогать младшему ряду? Как он вообще может тебе помочь, если тебе запрещено даже разговаривать с ними, не говоря уже про визуальный контакт?»
«Тогда как ты мне объяснишь… Как и где я достал реактив, который находится в антикоррозийном порошке, если Ремесленный отдел был закрыт?» - Тридцатая не была дурой. Она знала как использовать логику, и мой ответ был вполне логичен. Что я не мог достать антикоррозийный порошок в тот момент без чьей-либо помощи. И даже если я был прав, она отказывалась мне верить. Тогда я пошел еще дальше. – «При нашей второй встрече, когда я оказался у дверей в Ремесленный отсек, он исчез, оставив за собой маленькую упаковку с порошком Od6 – нужный мне реагент.» После моих слов, Тридцатая вновь махнула рукой, словно отрицая все мои слова.
«Да, да… Я все поняла. Ты умный и все такое.» - Она даже не смотрела на меня. В ее голосе звучала обида, и я понимал почему. Я лишь намекал ей о случившемся, чего я не должен был делать. Она потеряла самого дорогого ей человека, или даже нескольких, и все это – лишь часть моей вины. Пока я смотрел на спину Тридцатой, которая, судя по звукам, старалась сдерживать слезы, в моей голове начали появляться мысли. Они не были моими, но я нашел в них долю смысла и решил воспользоваться ими, дабы облегчить ситуацию.
«Я… пытался уговорить ее. Да и поступить иначе я тоже не мог, ведь она могла бы сказать… что угодно про нас с сестрой! Мы могли бы прибегнуть к другим вариантам, но она не слушалась ни меня, ни…» - на мои слова она отреагировала с гневом, моментально повернувшись ко мне, ударив руками по столу.
«Да за…!» - в миг, она застыла, а ее громкий тон исчез. Она… успокоилась. В мгновение ока. Выпрямившись, она продолжила стирать слезы с своих щек и глаз рукавом. – «Я знаю. Она специально оставила мне сообщение, когда меня не было на месте. Прощальное. Просто у меня в голове не укладывается… Как можно довести человека до убийства себе подобных? Почему мы вообще… созданы для экспериментов? Я заранее знаю кого винить. Даже если здравый смысл и логика называют тебя виновным во всем этом дерьме, мое сердце всегда будет указывать на Первого. Он не прислушался к нашим мнениям и навредил мне, Тридцать третьей и… тебе, братец.» Мне было сложно понять ее намерений. Еще сложнее мне было понять ее мысли. Тридцатая винила меня в убийстве своей сестры, но Первый оставался для нее корнем всех проблем. И если рассуждать логически – она права. Не я заставил Тридцать третью пойти на убийства. Я лишь помог ей в этом.
Мое обследование не занимало много времени, но пролежал я на столе около часа, ожидая окончания дополнительных процедур. Тридцатая лишь хотела удостовериться в том, что я полностью восстановился после состояния комы, а также проверила некоторые показатели, сверив их с показателями моей сестры, которая все еще спала в капсуле. Она была удивлена статистикой, но ее любопытство сделало ее более… радостной. Она убедилась в чем-то феноменальном, и это открытие очень сильно повлияло на нее
