Наше продвижение вперед было скрытным. Если кто-то попадался на пути — я прятался в комнатах за сафиритовыми стенами, а Нулевой пытался обезвредить солдата и убрать тела. Я помогал ему в этом. Как только он снимал с солдата шлем, я выстреливал оглушенному бойцу в голову, даже не дожидаясь сигнала. Все, что нам было нужно — энергетическое оружие и неповрежденный бронекостюм. Нулевой одел бронекостюм первого убитого солдата еще тогда, когда я читал его записку, оставив на себе только шлем, который был частью еще одного костюма. На счет шума и следов я не слишком беспокоился. Пока пол и сафиритовые плиты краснели, готовясь смыть свежую кровь, мы двигались вперед, к своей цели. Нулевой оградил меня рукой у входа в коридор, ведущий к столовой, передавая мне запасное оружие, которое он прихватил с собой и поверженного солдата. Это была Энергетическая винтовка. Не слишком тяжелая, длинная и не особо удобная. Пользоваться такими я не совсем умел, но найти курок у этой винтовки не составило труда. Кивнув Нулевому в согласие, я начал ждать сигнала. Дожидаться знакомого шипения динамиков. Нам нужно было держать позицию и штурмовать тогда, когда он сочтет это необходимым. Меня пронзал страх, руки дрожали, но я не переставал напоминать себе: «Стой. Сзади. Него.» Момент был близок. Динамики издали легкий щелчок и шипение.
«Мои Братья и Сестры находятся в несправедливых „руках судьбы“. Весь этот комплекс создан для того, чтобы мы страдали. Долго и болезненно страдали, отдавая свою кровь. Разве это не ужасно? Разве это справедливо?! Нет! У „Белых“ нету никаких прав на наши жизни! На нашу судьбу!» — Странные высказывания в динамиках, которые воспроизводились моим громким голосом, заставили солдат занервничать. Они решили начать движение к Медицинскому отсеку, откуда и шла передача этого сообщения, и только тогда Нулевой выглянул из угла, сделав свой первый выстрел из винтовки. Я последовал его примеру, сделав два выстрела по солдатскому ряду. Никто не ожидал нашего появления и сопротивления. Двое солдат быстро рухнули на пол, посеяв панику среди остального отряда, заставив их бежать назад. Это был самый плохой ход с их стороны. Я и Нулевой сделали несколько выстрелов в их спины, оставив в живых лишь одного солдата, который смог забежать за угол коридора. И пока он звал подкрепление, а мы с Нулевым продвигались дальше по коридору, стараясь вновь взять солдат врасплох — моя запись продолжала воспроизводиться в динамиках по всему комплексу. — «Мы тоже люди! У нас тоже есть права и привилегии! Если нас считают скотом, которым нужно управлять… который нужно резать и употреблять… Я докажу им обратное! Мы докажем им обратное! Не доверяйте „Белым“! Не доверяйте Первому! Он предал всех нас! Отдал нас в руки живодерам и маньякам! Он отдал наших сестер из Тридцатого ряда насильникам! Он пытался убить меня даже тогда, когда я был на грани смерти! Когда я был в коме! И если вы все еще не убеждены в моей правоте — он сам докажет вам это!»
Пока проигрывалась запись Тридцатой, Нулевой и я пытались пробить плотный ряд солдат в количестве десяти человек. Это были те люди, которые оставались на охране столовой. Остальные пытались пробиться в Медицинский отсек и открыть двери, но на это у них уйдет время. После они должны будут отступить к столовой, когда динамики заглохнут. Но сейчас… наше время уходило. Я старался стрелять как можно точнее, выглядывая из-за угла, стреляя по любым движущимся объектам, показавшимся в прицеле винтовки. С момента начала штурма, я смог убить только троих солдат. Половина отряда имела баллистическое оружие, но я очень старался брать тех, у которых было энергетическое оружие. Мимо моей головы пролетали лучи энергии, свистели пули и звенели гильзы, но я не давал страху охватить меня. Либо я сражаюсь, либо умираю. Далее… у меня появились проблемы. Я умудрился повредить винтовку, судя по странным звукам. Она не стреляла.
