«Никогда бы не подумала, что самый младший из нас… убьет человека. Наверное… это уже давно осталось в твоей крови. Ты даже не представляешь, в каком я гневе. Как сильно ты обманул всех нас, братец. Как ты подорвал мое доверие… Но об этом мы поговорим потом. Наедине.» — С этими словами, она встала с колена, продолжая смотреть на меня с той-же яростью в глазах. Я даже смог заметить взгляд Трицатой, которая пыталась вырваться вперед, сквозь толпу братьев и сестер. Либо она хотела помочь мне, либо сказать что-то Второй. Тем не менее, она побоялась прерывать ее, замерев на месте. Вторая протянула мне руку, помогая мне встать с пола. Ее твердый тон и строгий голос вышел мгновенно из ее уст. Все слышали ее слова — «Что теперь, братец?» У меня был только один план на уме. Одна цель.
«Найти Первого и покончить со всем этим безумием.» — произнес я, едва слышно. И даже когда Первая услышала меня, я повторил свою цель так громко и четко, как только можно. Чтобы каждый брат… каждая сестра услышала меня.
— «Пора бороться за нашу независимость! Начать войну с „Белыми“!»
========== Часть 13. Истинный смысл слова “семья”. ==========
Семья разразилась гневом и яростью. Каждый, кто был силен духом и мыслью, был готов постоять за себя и своих близких. Даже я, взяв себя в руки, присоединился к своим братьям и сестрам, не опуская винтовки и не убирая глаз с прицела. Командование должно было перейти ко Второй, но она поступила иначе. Она дала мне шанс провести всех к Медицинскому отсеку, двигаясь вперед под прикрытием щита Нулевого. Братья, оставшиеся без оружия, двигали столы по коридорам, выстраивая баррикады и укрытия. Это не поможет нам против солдат «Белых», но отговаривать их в подобные моменты я не мог. Нам нужно было продвигать оборону и закреплять позиции. Я мог слышать громкие хлопки и звон, глухим эхом проходящий по коридорам. Моя сестра и Девяностый старались отбиться от наступающей волны солдат. Двери в Медицинский отсек были открыты. К сожалению… мы появились с опозданием. Девяностый помогал нам привлекать на себя внимание солдат и отстреливаться из пистолета, но наше появление не повлияло на внимание солдат и их приоритетные цели. Они сосредотачивали свой огонь на дверях Медицинского отсека, и Девяностый не смог сменить укрытия, попав под прицелы солдат «Белых». Его тело превратилось в дуршлаг. Кровь окрасила его халат, пока пули и лучи энергии пролетали сквозь него и разрезали все, что попадалось на их пути. Никто бы не выжил после подобного. Моя сестра… она тоже была в опасности. Она тоже могла присоединиться к нему… если бы я не выбежал вперед. Мне пришлось ринуться вперед, расстреливая солдат на своем пути, пытаясь пробить их строй и заставить их отступить. Мою глупость приняли за наступление. Братья и сестры, с криками и непристойными высказываниями, ринулись вперед, следуя моему примеру. Они спасли меня от моей же собственной глупости. Я успел получить пулю в бок и плечо, перегреть винтовку, врезать прикладом в лицо солдата и застрелить четверых солдат. Пока я лежал на полу, крича от боли и стискивая зубы, битва продолжалась. Ко мне начали присоединяться братья и сестры, падая на пол и истекая кровью, но никто не отступал и не убегал. Все продолжали сражение.
«Братик!» — Сестренка оказалась рядом со мной, стараясь перевести дыхание, осматривая меня с ужасом в глазах. Она отдавала все свои силы, чтобы оттащить меня к Медицинскому отсеку, не замечая ничего и никого вокруг. У нее не было сил смотреть на мои раны и мое лицо, наполненное страданиями и болью. Даже когда Тридцатая и Нулевой оказались в отсеке и положили меня на медицинский стол, она не отрывала от меня глаз, закрывая мои раны, выливая, как мне казалось, неограниченное количество слез. Ее крики безжалостно прорезались в мои уши. — «Н-не умирай! Прошу… Прошу тебя!»
«Да успокойся же ты! Убери руки! С ним все будет в порядке! Все будет… Сестра, черт тебя возьми! Успокойся!» — Я мог расслышать голос Тридцатой, гневно отводящей мою сестренку подальше от меня, пока она сопротивлялась и вырывалась, держась за мою руку. Даже Нулевой начинал помогать ей в этом. Тридцатая успела воспользоваться инъектором и вколоть что-то в мою шею. Мои глаза начали медленно закрываться, а все голоса и звуки медленно потухали. Последнее что я помнил — лицо моей сестренки, изливающуюся слезами.
Мой сон прошел довольно быстро. Так быстро, что я даже удивился внезапной смене окружения. Я все еще лежал на медицинском столе, но сам отсек был оживленнее обычного. Братья и сестры, куда не посмотри. Даже моя сестренка держала меня и прижималась щекой к ладони, стоя рядом со мной. Она не сразу поняла, что я проснулся, но когда она увидела свет в моих глазах, то ее тело вздрогнуло, а на глазах начали набираться слезы.
