«Я не могу стрелять!» — мой крик и беспомощный тон был направлен прямо к Нулевому, который пытался вести заградительный огонь. Ему пришлось сменить план. Он отдал мне свою винтовку и взял в руку пистолет, который он прихватил в полигоне, выпрыгнув в коридор. Сначала я испугался за него, но это был его запасной план. Он знал, что делать. Перед его лицом образовалась странная, полупрозрачная материя молочного оттенка, закрывшая собой коридор. Каждый луч, каждая пуля исчезала в ней, оставляя ярко-красные точки, медленно потухающие в ней. Это было… что-то роде подобия щита. И этот щит был создан прибором на его запястье, который Нулевой старался держать впереди себя. Я следовал его совету. Стоял за спиной. Медленно двигался вперед, простреливая сквозь его щит. Первые два выстрела щит Нулевого не пропускал, но потом материя рвалась, позволяя простреливать нас через дыру в ней. Как только огонь прекращался — щит восстанавливался. Пока мы медленно двигались вперед, стараясь отбить натиск противника и разбить их… Пока записи все еще производятся… Большинство солдат сейчас отвлечены подобной пропагандой и стараются войти в Медицинский отсек. Как только запись остановится, они все направятся сюда, в столовую. Мы не может отбивать атаки с двух сторон, потому нам нужно действовать быстро, или нас убьют. И это было не единственной проблемой. Отряд из трех солдат выбежав вперед, воспользовавшись своим щитом, стараясь остановить наше продвижение. Их плотный огонь рвал щит Нулевого, но не пробивал его, давая ему заделать дыры. Он старался держать щит тогда, когда луч энергии прошел мимо его ноги. Луч прожег небольшую часть, пролетев мимо, но Нулевой даже не вскрикнул от боли, упав на колено. Мне нужно было что-то делать, но я был поддавлен. Напуган. Запись Тридцатой успела закончиться.
«Братья! Сестры! Мы поклялись защищать друг друга! Стоять стеной! Мы — семья! И раз уж это так, то мы не должны склоняться перед чужими людьми! Надо идти против них, сражаться за будущее наших братьев и сестер! Младших и Старших!» — моя сестра… Я был так рад слышать ее голос, выходящий через динамики в коридоре. Даже ее слова внушали мне, что я на что-то способен. Возможно… это не ее решимость и целеустремленность я чувствовал, но это заставило меня сконцентрироваться на своей цели. Я забрал у Нулевого пистолет, пытаясь стрелять им через дыру в его щите, в одну единственную, слабую точку. В центр солдатского щита. Я выпустил всю обойму в самый центр, разрывая материю щита, и как только в нем образовалась широкая дыра, я быстро навесил винтовку на своем запястье, даже не отпуская пистолета из другой руки. Выстрел пришелся точно в руку солдата. Прямо устройство щита. Их щит пал, а солдаты остались беззащитны. На заднем плане я начал замечать движение. Это были мои братья и сестры, которые решались на помощь. Я продолжал двигаться вперед с Нулевым, вслушиваясь в слова моей сестры. — «Мой братик, который младше всех вас, сражается за ваши жизни! Прямо сейчас! Неужели вы трусливее младшего брата? Слабее младшего брата?! Он не боится пожертвовать собой ради вашего будущего! Так пожертвуйте же собой! Ради будущего семьи! Его будущего! Будущего каждой сестры и каждего брата! Вместе вы можете одолеть любого! Если это правда — то покажите всем это! Я верю в ваши силы так же сильно, как и в силы моего братика! Верьте в себя! Братья! Сестры! Деритесь!»
Наш план сработал! Братья начали рваться в бой, до смерти забивая поваленных ими солдат и забирая их оружие. Вход в столовую был расчищен и закреплен Нулевым, но братья из первого и второго рядов внесли в битву стол, закрыв им вход, сделав из него самодельную баррикаду. Даже некоторые сестры решили взяться за оружие и выбежать к братьям, охраняя вход в столовую и отстреливая всех, кто выходил из-за угла. Нулевому предлагали помощь, но он отказывался, отмахиваясь рукой, продолжая держать щит, прикрывая вход в столовую. Я же решил «поймать» свое дыхание и вернуться в норму, пока меня окружали братья и сестры, восхваляя меня с дикими, но очень энергичными и радостными криками. Спустя несколько секунд, все стихли, пропустив вперед Вторую. Она знала о том, что я сделал. Все знали о том, что я сделал. Кто стал причиной всего этого. Я ожидал от нее грубых слов… Но она ничего не сделала. Встала на колено и осмотрела меня, выискивая раны или порезы, отодвинув мою винтовку куда подальше. Даже в ее глазах… я мог увидеть кипящую ярость, но она все еще проявляла ко мне нежность, внимательно рассматривая меня со всех сторон и ракурсов. Ничего не найдя, кроме пары ссадин, она вздохнула с облегчением, хлопнув меня по плечу.
