Он абсолютно точно знал, что в городе уже кем-то прикормлены весьма влиятельные человечки, что им уже дана отмашка на команду «Фас!» и они ждут не дождутся того самого момента, когда он, князь и авторитетный вор Михаил Кленов, поскользнется на какой-нибудь ничтожной сопле, и тогда… Знал он и то, что для него уже заготовлены спецбраслеты, погост, областная дача и вроде бы даже заключение местного лепилы, где будет сказано, что Михаил Сергеевич Кленов получил путевку из-за остановки вконец изношенного сердца[11].
Вот и думай теперь, как поумнее сыграть на четыре звездочки, если против тебя сидит мазевый катала и колода вся из крапленых карт[12].
Когда толкался ночью по дому и доставал из холодильника водку, в дверном проеме нарисовалась взлохмаченная голова Малыша:
— Может, надо чего, Михал Сергеич? — озабоченно прогудел он, с укоризной покосившись при этом на початую бутылку, что красовалась на столе.
Кудлач недовольно хрюкнул. Хоть и привык на зоне к тому, что его обслуживали литерки и гарсоны, яшки со шнурками и прочие шестерки[13], однако та чисто человеческая забота, казавшаяся порой едва ли не сыновьей, которой окружил его Малыш, поимевший столь умилительное погоняло из-за своего роста и богатырского телосложения, иной раз даже раздражала Кудлача, и он рычал на парня. На этот раз сдержался и только отрицательно качнул головой:
— Все путем, ступай.
Малыш вновь покосился на водку, которую не очень-то жаловал, предпочитая сосать отечественное пиво, и все-таки счел за нужное спросить:
— Может, мясца на сковородку бросить? А то ночью да на пустое брюхо…
— Я же тебе сказал: нет. Ступай!
Когда Малыш скрылся в дальней комнате, Кудлач плеснул в стакан еще немного водки, после чего прошел на кухню, достал из резного буфета пачку любимого им «Индийского» чая со слоником, поставил на плиту чайник. Толково сваренный да хорошо пропаренный чифирок, к которому он пристрастился еще в первую ходку на зону, да столь же правильно употребленный, не только успокаивал расшатанные нервишки, но и мозги прочищал не хуже сладкоголосого кума на допросе.
Обхватив ладонями горячую, почерневшую от чифира кружку, верой и правдой служившую ему многие годы, не позволяя забывать лагерную шконку и самодельные прибамбасы в кочегарке, где специально поставленный на это дело варщик готовил чифир, Кудлач сделал первый, самый сладкий глоток и в немом блаженстве закрыл глаза. Теперь можно было и мозгами пошевелить.
Крымов тоже знал о кровавой драме в «Ласточке» и поэтому даже не удивился раннему звонку Кудлача, который просил его приехать в берлогу, чтобы «обсосать кое-какие вопросы». После демонстративного убийства Лютого и столь же демонстративного налета на кафе, в котором гуляла группировка Дутого, входившего в число наиболее доверенных Кудлачу людей, можно было и запсиховать по-настоящему в поисках единственно правильного решения. И преступный авторитет Михаил Кленов не был бы воронцовским смотрящим, если бы не попытался проанализировать все сто версий и вариантов того, что же все-таки случилось в «Ласточке», прежде чем принять окончательное решение.
…Положив на тумбочку мобильник, Крымов тронул за обнаженное плечо Клару, которая накануне, как только узнала, что «ее ненаглядный» вернулся из Москвы, сразу же примчалась в его номер. Она через силу распахнула свои огромные глазищи и потянулась к нему руками:
— Антон… милый… иди ко мне.
— Все, лапонька, подъем, — чмокнул он ее в теплую щечку, — труба зовет.
— А труба эта полчасика подождать не может? — проворковала Клара, отбрасывая одеяло и открывая наливную грудь.
Крымов на это только руками развел: чего, мол, не может, того не может.
— Плохая твоя труба, — надула губки Клара.
Согласно кивнув, Крымов обреченно вздохнул и прошлепал в ванную.
Уже весь гостиничный персонал был в курсе того, что смазливая буфетчица едва ли не переселилась в номер столичного постояльца, который был старше ее лет на пятнадцать, и они, не особо таясь, спустились в буфет. Клара сразу же нырнула за буфетную перегородку, а он попросил для себя чашечку крепкого кофе с сахаром. Надо было привести себя в чувство после бессонной ночи: поначалу не давала спать Клара, а когда, уже далеко за полночь, Антон заснул, его разбудил зуммер мобильника и Бондаренко сообщил о кровавом побоище в «Ласточке». Сделав несколько глотков и почувствовав, что он действительно оживает, Крымов задумался над тем, мог ли сработать столь страшную ночную расправу над дутовским колхозом Гришка Цухло, и сам же себе ответил: «Нет».
Во-первых, кишка тонка для подобных акций, а во-вторых… Если верить оперативной информации, которой располагал Яровой, то на вооружении сусловской группировки были только ТТ китайского производства. Далее этого Цухло пока что не заходил, видимо, мудро решив, что скорострельные дудары в руках его беспредельщиков — что дубинка в руках орангутана. Сначала треснет ей по голове, а потом уж думать будет.
И в итоге?
