— Саша, у меня есть для вас отличная новость, — радостно заявляет Валерий Иванович, — у меня получилось организовать для вашего парнишки обследование в «Бакулевском» у одного из лучших специалистов по детской кардиологии, который, кстати, учился с Сечиным.
— Да вы что? — я недоверчиво поднимаю бровь. — Но вы же сами сказали, что самый лучший кардиолог в нашей стране — Сечин?
— Ошибся, — оптимистично фыркает Валерий Иванович. — А вообще-то, я с самого начала вам говорил, что Даниле нужен не взрослый, а детский врач, и к нам вчера как раз поступила льгота на прием у такого врача. К тому же, нашелся один хороший человек, который за вас попросил.
«Что ни день, то новости…» Я поднимаю глаза и ловлю своё отражение в висящем в прихожей зеркале. У меня круглые удивленные глаза, брови домиком и резинка на макушке, при помощи которой я собрала волосы в самый уродливый пучок в своей жизни. Поморщившись, сдергиваю резинку. Но есть одна мысль, которая упорно вьет гнездо в моей голове.
— Валерий Иванович, а как фамилия этого детского врача? — приглаживая волосы, спрашиваю я.
— Литвин.
— А — вашего хорошего человека?
Вы уже поняли, что у меня на уме? Вот именно: мне кажется, что тут не обошлось без вмешательства незабвенного доктора Сечина.
— О, Сашенька, это большой человек. И его фамилия настолько известна в наших узких медицинских кругах, что посторонним ее нельзя называть, — ёрничает Валерий Иванович.
Странно, но это объяснение не переубеждает меня. Больше того, вся эта история с невесть откуда взявшимся спонсором кажется мне всё подозрительней. Но, с другой стороны, замешен ли в ней Сечин или нет, сейчас не так важно, потому что у меня наконец появилась реальная возможность отправить Данилу в «Бакулевский» к врачу, который учился с Сечиным, а значит, и сам вряд ли окажется плохим специалистом.
— Валерий Иванович, как зовут Литвина и куда нам с Данилой подъехать?
Валерий Иванович прекращает резвиться, называет мне его имя, отчество и говорит:
— Саша, запомните, а лучше запишите: Данилу нужно привезти на обследование завтра, но не в «Бакулевский», а в поликлинику, которую «Бакулевский» обслуживает. Адрес: Ленинский проспект, дом восемь, второй корпус, кабинет номер сто пять, пять вечера. Захватите учетную карточку Данилы и все его документы.
— А деньги брать? — интересуюсь я.
— Ну, и деньги возьмите. Хотя наш с вами замечательный спонсор, по-моему, уже за всё расплатился, — Валерий Иванович снова хихикает.
— Валерий Иванович, спасибо вам огромное, — искренне, от души благодарю я.
— Не за что, Сашенька, обращайтесь. Рад помочь, до завтра — завтра увидимся в поликлинике, я тоже там буду.
Валерий Иванович прощается и вешает трубку. Я возвращаю iPhone на стол. Вспомнив о том, что сегодня в двенадцать мне надо звонить Сечину по поводу съемок «дорогой» передачи, которые я ему навязала, я мысленно чертыхаюсь.
«Ну и кто тебя за язык тянул?» — ругаю себя я. В голову тут же приходит заманчивая мысль отменить звонок Сечину: он же сам говорил, что это мне решать, звонить мне ему или нет? Но вся беда заключается в том, что я, идиотка, ещё вчера успела сообщить Игорю, что Сечин на съемки согласен, а Соловьев, в свою очередь, сгонял к нашему генеральному и обнадежил его, что с «Бакулевским» после провала ток-шоу проблем нет, а в сетке вещания даже появится моя авторская программа о «Бакулевском». Так что деваться мне, в общем, некуда, кроме как самой зайти к генеральному, но сразу положить ему на стол моё заявление «по собственному».
«Значит, всё-таки придется звонить…» Очень хочется закурить, но, когда дома Данила с его шумами в сердце, этого делать категорически нельзя, так что я, бросив взгляд на часы, поднимаю руки и на ходу собирая волосы в хвост, отправляюсь будить «зайца». Открыла дверь и услышала его мерное дыхание. Подошла ближе, присела на корточки перед его кроватью. Посмотрела на его взлохмаченную голову, потрясла Данилу за теплое плечо, выбившееся из-под толстого одеяла:
— Дань, просыпайся.
Сопение тут же прекращается. Тем не менее, этот шельмец упорно продолжает делать вид, что он спит. Впрочем, на его месте я бы тоже не спешила вставать, чтобы возвращаться в детдом.
— Дань, — вздыхаю, — вставай. «Гостевой режим», к сожалению, кончился.
Для информации: «гостевым режимом» называется временное пребывание ребенка из детдома в твоей семье. Пройдя семь кругов ада, я собрала кучу справок, продемонстрировала всем любопытным чиновникам из органов опеки своё жилище и даже объяснила, кем является в моей жизни Игорь. К счастью, кто для меня Игорь в действительности, органам опеки и попечительства пока неизвестно, как неизвестно и то, что Данила, когда в доме нет Игоря, берет на себя наши с ним завтраки, потому что в дополнение ко всем моим недостаткам, готовить я не умею, химией соединения мяса с сковородкой совершенно не владею, и мою стряпню Данила называет ничем иным, как превращением нормальных продуктов в содержимое помойного ведра.
