— Нет, ну это нереально, конечно, — смеясь, с трудом выговорил Литвин и вытер глаза. Поймал мой взгляд и дружелюбно пояснил: — Молодой человек, — кивок на Даньку, — мне кое-кого напомнил.
— Кого? — моментально заинтересовалась я, потому что лично мне Данька временами напоминал только одного человека.
— Да так, приколиста одного. Фу, черт, как живой, но — лет двадцать тому назад. Хотя… — задумчиво протянул Литвин и прищурился на Данилу, — … хотя, если присмотреться, то не очень-то он и похож… Так, ладно. Софья Семеновна, — Литвин развернулся к женщине, — жду вас с внучкой на прием двадцать третьего, в четыре часа, а пока до свидания. А вы, — взгляд на меня, — прошу ко мне вместе с молодым человеком, если это вам на пять было назначено.
— До свидания, — сообразив, что натура сводницы и желание счастья ближнему завели её не туда, смущенно пискнула Софья Семёновна.
— До свидания, — в полной тишине попрощался с ней и Данила. Литвин прикусил губу и, пряча улыбку, быстро отвернулся.
— До свидания, — не зная, куда глаза девать, повторила я, но сделала только хуже, потому что Софья Семёновна смутилась ещё больше. Втянув голову в плечи, она развернулась и торопливо скрылась в недрах коридора.
— Пошли, — прошипела я веселящемуся у стены «зайцу». Данька отлепился от стенки и подхватил с диванчика свой рюкзак. Литвин распахнул дверь кабинета.
— Простите, он не всегда себя так ведет, — проталкивая в дверь «зайца», извинилась я.
— Уверены? — усмехнулся Литвин.
«Заяц» вспыхнул, но промолчал. Молясь, чтобы он не выкинул ещё что-нибудь, я проскользнула следом. Литвин закрыл дверь и предложил:
— Садитесь.
Данька плюхнулся на стул у окна, завернул ноги за ножки стула и, обняв рюкзак, прижал его к животу. Я села на стул рядом, по привычке быстро оценила периметр.
Это был самый обычный кабинет типичной московской клиники — белые стены, серый линолеум на полу, запах чистоты и чуть-чуть больницы. Обстановку составляли пара застекленных шкафов с какими-то научными книгами, письменный стол с компьютером, вращающееся кресло на роликах, стулья, на которых сидели мы с «зайцем», и врачебная кушетка, на которой устроились плюшевый енот, пупс и симпатичный мишка. Впрочем, по левой стене помещения находилась ещё одна дверь — видимо, к кабинету примыкала ещё одна комната. Но что находилось там, я так и не поняла, потому что дверь туда была плотно прикрыта.
Пока я осматривалась, Литвин расстегнул халат, под которым обнаружились голубой свитер и джинсы, и с удобством устроился в кресле. Откинулся на спинку, заложил ногу на ногу, покачал ей туда-сюда и, войдя в привычную роль детского врача, с лёгкой снисходительностью в голосе предложил:
— Ну-с, давайте знакомиться. Представлюсь ещё раз: Литвин Андрей Евгеньевич, прошу любить и жаловать и, если что, не обижаться. Ну, а вас как зовут?
— Александра, но можно Саша, — невольно подстраиваясь под его уютный тон, улыбнулась я.
— А вас, молодой человек? — повернулся в кресле к «зайцу» Литвин.
— Данила, — равнодушно произнёс «заяц».
— Очень приятно, — Литвин кивнул, — ну-с, и на что мы жалуемся, Данила?
И тут я поняла, что «зайцу» чем-то жутко не нравится этот врач, потому что Данька вместо того, чтобы нормально ответить, расстегнул рюкзак, неторопливо полез туда, покопался, вытащил свою пухлую медицинскую карту и, не церемонясь, шлепнул ее на стол перед Литвиным.
— Дань, — прошипела я, чувствуя, что краснею.
— А что? Там же все написано, — играя в наивного, «заяц» поднял вверх брови.
— Угу, — разглядывая Даньку, но уже без улыбки, произнёс Литвин. Не сводя с него глаз, подтянул к себе карту, аккуратно расправил её, разложил на столе и принялся её изучать.
— Выраженный акроцианоз[15]? Угу… Симптомы «барабанных палочек» и «часовых стекол»[16] имеются? Ну что ж, это типично, — донеслось до меня его бормотание. — Мм, а дыхание у нас везикулярное, но хрипов нет? Это хорошо. А вот грубый систолический шум[17] во всех точках аускультации мне совершенно не нравится… Давление есть, но печень не увеличена?
— Так я же не пью, — безмятежно прояснил ситуацию «заяц», а я подумала, что сейчас я его убью. Выдохнула:
— Извините.
— Да ладно вам извиняться-то, — усмехнулся Литвин, — что ж вы так убиваетесь? Я с молодыми пациентами давно знаком, не то ещё видел, так что будем считать, что у меня иммунитет уже выработался…. Ну-с, молодой человек, — Литвин закрыл карту и отодвинул её от себя, — что у вас болит, я примерно понял. А теперь раздевайтесь.
— В смысле? — Данька вспыхнул и машинально подобрался на стуле.
— В прямом.
— Зачем?
— Слушать вас будем.
— С кем? — окончательно опешил «заяц» и даже головой покрутил: — Здесь же, кроме нас, никого нет.
— С кем надо будем вас слушать! Вон туда проходите и скидывайте одежду, — Литвин указал подбородком на закрытую дверь, ведущую в смежную комнату. Данька поднялся, всучил мне рюкзак и жалобно посмотрел на меня.
— Иди-иди, всё нормально, я тебя здесь подожду, — подбодрила его я, но тут вмешался Литвин:
— Вы уж простите, но не могли бы вы пока подождать в коридоре?
— То есть мне выйти? — не поняла я.
