«Да кто ты такой, в конце-то концов? — стиснула зубы я. — Почему рядом с тобой все мои города разом взлетают на воздух? Тебя не раскусила Марго, ты не вскрылся там, на ток-шоу, ты ловко отбился от меня в кафетерии телецентра и отшутился в «Бакулевском», но при этом ты на один щелчок пальцев можешь вытащить из меня все эмоции. Но так не бывает и так больше не будет, потому что я с тобой разберусь и выясню, кто ты и что ты».
— Саш, три. Обедать в «Джонку» пойдешь? — отвлекает меня от зубовного скрежета голос Тани.
— Что? — подняла голову, бросила взгляд на часы. Действительно, уже три. — Нет, Тань, не успеваю. Меня в пять в «Бакулевском» ждут.
— А, ну тогда я Димку на обед позову, — тянет она, наблюдая, как я выключаю компьютер и сметаю в сумку ключи от машины.
— Позови, позови, — застегнув сумку, я поднимаюсь. — До завтра, Тань.
— До завтра, Саш.
Обхожу столы бизнес-центра, перегородки, сгрудившихся у принтера журналистов и быстрым шагом иду к лифтам. «В «Бакулевский»-то я сегодня приеду, — мрачно думаю я, — но черта с два я поднимусь к тебе в ординаторскую! Сам ко мне в вестибюль спустишься».
***
Спустя два часа я с искривленным от злости лицом стою в вестибюле «Бакулевского» и в третий раз за последние десять минут задаю все тот же вопрос охраннику:
— Почему вы не можете вызвать ко мне Сечина? Это что, так сложно? Не понимаю.
— Девушка, милая, — утомленно вздыхает парень, — я вам тоже в третий раз повторяю: пропуск у вас есть, паспорт есть, этаж шестой, кабинет — шестьдесят девять, я вас не держу — ну так идите к нему! От меня-то вы что хотите?
— Позвоните ему и попросите его спуститься, — в четвертый раз требую я.
— Так, короче, — в глазах у охранника появляется стальной блеск, — у вас есть номер его телефона?
— Предположим, — осторожничаю я.
— Вот тогда сами ему и звоните. И договаривайтесь обо всем, что вам только угодно. А в мои инструкции это не входит. Тут вообще сотни людей работают, и если я начну всем звонить… — охранник пожимает плечами и отворачивается.
— Он мобильный не берет, — жалуюсь я. — Какой у него служебный?
Парень прищуривается:
— За справками — в бюро пропусков.
— Я уже там была, и мне его номер не дали, — в качестве доказательства предъявляю пропуск охраннику.
— Ну так и поднимайтесь к нему! — злится он.
— Спасибо, — со всем отпущенным мне природой сарказмом благодарю я, разворачиваюсь на пятке кроссовки и отхожу от него, спиной чувствуя его колкий, недобрый взгляд.
На ходу достаю из кармана iPhone и нажимаю на вызов. «Черт тебя подери, да возьми же ты трубку!» — мысленно скандалю я. Гудок, второй, третий, и на седьмом гудке мой звонок автоматически сбрасывается. «Упертый, мерзкий, редкостный…» — сквозь зубы бормочу я и без сил приваливаюсь спиной к прохладной колонне, облицованной мрамором. Самое интересное заключается в том, что ещё два дня назад я считала себя вполне миролюбивым существом, но сейчас, окажись передо мной Сечин, я с превеликим бы удовольствием кинула в него что-нибудь тяжёлое.
Почему я с таким упорством пытаюсь вытащить его в вестибюль, спросите вы? А очень просто: я боюсь подниматься к нему в ординаторскую. Дверь туда, как мне помнится, запирается, а поскольку у меня, как у каждой нормальной женщины, есть чутье и интуиция, то я догадываюсь о том, что там может произойти.
«Сечин своё не упустит!»
Поразмыслив над тем, каким образом всё-таки вытащить его в вестибюль, где помимо нас будут люди, кошусь на электронные часы, висящие над центральным входом. На табло уже 17:10. То есть у меня есть ещё пять минут, чтобы подняться к Сечину, или же драгоценный Арсен Павлович, по всем законам жанра для опоздавших, может легко меня проучить и вообще отказаться от помощи в съемках. И вот тогда мне придется звонить уже Игорю и плакаться, что я потеряла в «Бакулевском» свой единственный контакт, а Игорь сначала устроит мне выволочку, после чего прилетит сюда разбираться и спасать ситуацию, где и выяснится… А, собственно говоря, выяснить Соловьев может многое, если ему взбредет в голову проверить график моего перемещения по «Бакулевскому» и записи с камер парковки.
«Если они там, конечно, есть… Нет, это уже полный идиотизм, конечно». Сообразив, что у меня, по всей видимости, начинается паранойя, машинально тру лоб. Но поскольку часы на табло отщелкали ещё две минуты, то я отдираю от холодной колонны свою замерзшую спину и обреченно плетусь обратно к охраннику, который при виде меня подбирается.
— Девушка, — металлическим голосом начинает он, — я вам русским языком говорю в пятый раз, что я не буду никому звонить. Я…
— Вот, держите, — сую ему паспорт и пропуск. Охранник прямо светлеет лицом.
— Ну вот, давно бы так, — хвалит он меня и даже открывает мне турникет: — Проходите.
— Мм, спасибо, — огрызаюсь я и направляюсь к лифтам.
