— Ничего, всё нормально… Пожалуйста, извини меня… Просто день был тяжелым. — Смотрю в окно и слышу, как за моей спиной откатывается его кресло. — Не надо, — прошу я, — я уже успокоилась.
— Оно и видно. — Он в два шага подходит ко мне. Делаю попытку отойти в сторону, отстраниться, но мне на талию уже легли две его твердых ладони.
— Не надо, не трогай меня, — успеваю предупредить я, когда он с неожиданной силой разворачивает меня к себе и, легко оторвав от пола, точно это не у меня рост метр семьдесят семь и не я вешу пятьдесят восемь килограмм, усаживает меня на свой стол. Его проницательные глаза, приближенные стеклами очков, оказываются совсем рядом.
— Что произошло вчера, что ты так завелась? — он удерживает меня за талию. Испуганно кошусь на дверь. — Не бойся, ты её и захлопнула. Помнишь, щелчок был? Замок сломан, и теперь отпереть дверь можно только изнутри. В крайнем случае, слесаря вызовем… Так что случилось? Или это я тебя так чашкой с дятлом прижал? — Он виновато улыбается и принимается медленно, вверх-вниз, водить ладонями по моим плечам, по рукам, упирающимся в столешницу, с которой я безуспешно пытаюсь спрыгнуть. Заметив мои корчи, он придвигается ближе, буквально ввинчивается бедром между моих ног и раскидывает их в стороны. — Так что случилось?
Голос совсем тихий. От этого шепота — трескучий мороз по коже, мурашки по спине, комок в груди и знакомый жар в низу живота, заворачивающийся в тугую пружину. Я знаю, что это такое.
— Не надо, — пытаюсь защититься я.
— Почему?
Отвожу глаза. Стянув с носа очки, он бросает их на свой стол, прижимает к моей щеке теплую ладонь, большим пальцем медленно водит по скуле, указательным — по мочке уха и чувствительной ямочке за ним, где так остро ощущаются прикосновения.
— Саш, посмотри на меня. — Я качаю головой. — Саш, я все равно от тебя не отстану. Так что произошло?
«Но ведь и ты мне правды не скажешь!»
Хватаюсь за лацканы его пиджака, сама не понимая, что я хочу сделать: то ли оттолкнуть его, то ли притянуть ближе. Его зрачки расширяются, ресницы вздрагивают, и на лице проступает скрываемое им напряжение. Что за этой маской мужчины, который привык себя контролировать? Этого я не знаю, но его взгляд бьет меня, словно током, точно между нами шарахнуло двести тридцать вольт, и мы превратились в две шаровые молнии, стремительно всасывающие друг друга глазами, несущиеся друг к другу.
— Саш, ты мне ответишь?
— Нет. — Разжимаю пальцы. Через секунду я его отпущу.
— А знаешь, ты совершенно права: на хрен все разговоры. — Отступив, он в два рывка стягивает пиджак, который, совершив кульбит, приземляется на соседнее кресло.
— Ты что делаешь? — ошеломленно шепчу я.
— Ничего. Всё, хватит. Иди сюда.
Перехватив мои запястья, он забрасывает их на свои напряженные плечи. Ловит меня за затылок и, сломив мое сопротивление, впивается в мои губы. То, что начиналось как поцелуй, ровно через секунду превращается в схватку. Он с силой берет мой рот. Я отвечаю ему и ногтями впиваюсь в мускулы его рук, ходящие под тканью рубашки. Царапаю его шею, затылок, жадно кусаю в губы, пробиваясь туда языком. Он с шипением выдыхает воздух, хватает меня за талию и, продев пальцы в петли на поясе моих джинсов, рывком насаживает меня на себя.
— Ты… — я теряю дыхание, впервые по-настоящему ощутив его возбуждение.
— Нет, это сделала ты. Господи боже, как же ты пахнешь, — шепчет он в мои губы. — От этого запаха и лица с ума можно сойти.
Впиваясь в мой рот, он резко делает бедрами всего одно поступательное движение. И — всё. Я больше не могу с этим справиться. Потерявшись в ощущении его близости, прячу лицо у него на шее, давлю стон в крохотной, точкой, родинке под его подбородком и запускаю пальцы под ворот его рубашки.
«Всего один раз, — бьется и мечется в моей голове, — пусть это будет всего только раз. Я хочу этого. Я могу, я имею право себе это позволить, потому что, чтобы хотеть мужчину вот так, как хочу его я, нужно сначала десятки раз мысленно кончить с ним до контакта. И это было у меня только с ним. И я никогда не пожалею об этом, потому что это будет всего один раз, а я сделаю так, что никто, никогда и ничего не узнает».
— Ты меня задушишь, — шипит он, силясь улыбнуться. — Галстук стащи. Или воротник мне расстегни.
