Стараясь отмахнуться от надоедливых мыслей, Делия поднималась по мраморным ступеням на восьмой этаж. Вовсе ей не хотелось слушать предсказания старой обманщицы (так думали многие), да она бы и не стала, будь у нее способности к Прорицанию.
Она очутилась в очень странном классе. Скорее это был не класс, а что–то среднее между мансардной и старомодной чайной. В комнате, погруженной в красноватый полумрак, теснились примерно двадцать круглых столиков в окружении обитых пестрой тканью кресел и мягких пуфиков. Шторы на окнах задернуты, многочисленные лампы задрапированы темно–красным шелком. Было очень тепло, в камине под заставленной странными вещицами каминной полкой полыхал огонь. На огне закипал большой медный чайник. Круглые стены опоясаны полками. Чего только на них не было: запыленные птичьи перья, огарки свечей, пухлые колоды потрепанных карт, бесчисленные магические кристаллы и полчища чайных чашек. Блэк закашлялась, вдохнув приторно–тошнотворный запах, и пошла к кафедре, пробираясь между столов и стульев. Сивилла Трелони, казалось, знала, что она придет. Профессор сложила руки на коленях, сидя в широком кресле перед большим хрустальным шаром. Она была очень худа, толстые стекла очков многократно увеличивали и без того огромные глаза, на плечах в серебряных блестках шаль. С тонкой шеи свисали бесчисленные цепочки и ожерелья, пальцы и запястья украшены перстнями и браслетами.
— Здравствуй, моя дорогая, — проворковала она. — Чем могу помочь?
— Э–э, — тяжелый дурманящий дух в комнате нагонял сон, и Делия с трудом соображала, что же ей сказать профессору. Она пыталась сосредоточиться. — Профессор Трелони, я бы хотела, чтобы вы предсказали мне… ну, вы же знаете, я никогда не проявляла способностей к вашему предмету и…
— Садись, деточка, садись, — она приглашала ученицу, как дорогую гостью. Судорожно вздохнув, Блэк присела на небольшой пуфик возле ее стола. Профессор Трелони спешно поднялась со своего кресла, достала голубую чашку из фарфорового сервиза и сняла чайник с огня. — Сейчас я налью тебе чай, и ты будешь пить, покуда на дне не останется гуща. Левой рукой поболтаешь ее круговым движением, затем переверни чашку на блюдце, подожди, пока жидкость стечет. Оставшиеся на стенках чашки чаинки кое–что мне скажут.
Девушка дрожащими руками приняла у Трелони чашку и быстро выпила обжигающий напиток. Поболтала, как было сказано, опрокинула на блюдце жижу, а чашку протянула профессору. Сначала она вращала чашку против часовой стрелки, внимательно рассматривая узоры на ее стенках. Затем приблизила к ней огромные глаза и снова вперилась в нее, продолжая крутить. В тот же миг она вскрикнула и откинулась в своем кресле, смежив веки и прижав к сердцу поблескивающую самоцветами руку.
— Моя девочка, моя бедная девочка… нет, милосерднее промолчать. Не спрашивай меня.
— Что вы там видите, профессор? — тут же встрепенулась она.
— Моя девочка, — Сивилла распахнула огромные глаза. — У тебя здесь Грим.
— Что? — не поняла Делия, прижав к губам ладони.
— Грим, моя дорогая, Грим! — профессора Трелони поразила непонятливость девушки. — Огромный пес, вестник беды, кладбищенское привидение! Милая моя, это самое страшное предзнаменование, оно сулит смерть.
У Делии оборвалось сердце. Собака на обложке «Предзнаменований смерти» во «Флориш и Блоттс» перед началом учебного года, огромный черный пес в Запретном лесу, привидение собаки во время матча по квиддичу.
— Можно я взгляну? — тихо спросила Делия, и Сивилла сунула ей чашку. Блэк так и эдак склоняла голову, прищуривая глаза почти до щелочек.
— По–моему, ничего общего с Гримом, — твердо произнесла она.
— Чаинки не врут никогда! — замогильным голосом сообщила Трелони.
— Эм, ну, хорошо, спасибо, — девушка поставила голубую чашку на стол. Ей, как никогда, захотелось покинуть эту комнату с ее духотой и пряной вонью. Профессор тяжело вздохнула. А Делия с облегчением встала, взяла сумку и уже повернулась, чтобы уйти, но тут позади нее прозвучал резкий, громкий голос:
— Это произойдет на седьмом курсе.
Блэк осторожно обернулась. Профессор Трелони деревянно выпрямилась в кресле, взгляд устремился неведомо куда, нижняя челюсть отпала.
— Прошу прощения? — растерялась Слизеринка, чувствуя, как начинают дрожать колени.
Но Сивилла не слышала ученицу. Глаза ее начали вращаться. Делия в ужасе замерла, казалось, прорицательница вот–вот забьется в припадке. Скорее за помощью в больничное крыло! Но тут профессор Трелони снова заговорила тем же резким голосом, столь непохожим на ее собственный:
— Темный Лорд теперь не одинок, последователи воссоединятся со своим господином, и с их поддержкой Он воспрянет вновь, еще более великим и ужасным, чем когда–либо доселе. Но вернется тот, кто сравним с ним по силе, и Темный Лорд вновь обратится в простого смертного. Найди все крестражи и уничтожь их, иначе случится непоправимое. Иначе умрут все те… кто тебе… дорог…
Профессор Трелони уронила голову на грудь и захрипела, опять встрепенулась и, очнувшись, посмотрела на Делию.
