А-бомба. От Сталина до Путина полностью

– Георгий Александрович, чем современное ядерное оружие отличается от того, что вы создавали в начале пятидесятых?

– Разница огромная, прогресс очень большой. Я не буду вдаваться в какие-то конструктивные особенности, могу только сказать, что вес и объем при равной мощности отличаются в десятки раз… Автоматика, которая обеспечивает подрыв, резко, неузнаваемо изменилась… К примеру, блок автоматики, который обеспечивал выдачу сигналов на заряд, весил раньше триста килограммов, а теперь полтора… Вот такой прогресс! Ведь изменилась элементная база, и в развитие этой области науки и техники сделали огромный вклад наши ученые и конструкторы. Не только в ядерной технике, но и в целой отрасли… Так что отличие очень большое. Я уж не говорю о широком выборе «изделий», выполняющих строго определенные функции… Прогресс виден не только в цифрах, достаточно побывать в музее ядерного оружия в Арзамасе-16 и Челябинске-70 и сравнить с теми блоками, которые иногда показывают по телевидению, – тут уж не надо быть специалистом…

– Логичен следующий вопрос: что такое, с вашей точки зрения, ядерное разоружение?

– Если по-настоящему его проводить, то нужно не только разобрать ядерную боеголовку, но и перевести плутоний и уран в такое состояние, чтобы их нельзя было использовать в оружии вновь. Тогда можно говорить о полном разоружении. Но я считаю, что на это мы пока пойти не можем, так как обстановка в мире сложная и опасная. Есть много так называемых «пороговых стран», которые могут выйти на испытания и создание ядерного оружия. Эти страны хорошо известны. Может быть, совершенные «изделия» они и не смогут сделать, но «примитивные» им вполне по силам… Я считаю, что ядерное оружие должно существовать. Впрочем, так оно и будет – система самозащиты государства требует сохранения определенного количества «изделий».

– Думали ли вы, что когда-то ядерное оружие может быть использовано?

– Мы всегда считали, что оно у нас предназначено только для ответного удара. Никто из нас и не помышлял, что мы «агрессоры», этакие «ядерные монстры», которые способны нанести удар первыми. Ничего подобного! И работали так, и многого лишили себя в жизни только потому, что понимали – оборона страны, нашей Родины зависит от нас. Такая политика нам была понятна…

Первая большая установка была построена напротив Кремля, там, где нынче большими буквами написано «Мосэнерго». Но получать термодиффузионным методом ядерную взрывчатку было менее выгодно, чем другими, а потому Александрова «перебросили» на большие промышленные реакторы.

«После первого реактора, который разрабатывали Игорь Васильевич с Доллежалем, мы разработали второй проект в три-четыре раза большей мощности, после этого было решено их построить серию, – вспоминал Анатолий Петрович. – У нас каждый год входило по крайней мере по одному реактору в дело. Примерно 100 тысяч кВт тепловой мощности приводит к получению около 40 кг плутония в год. Те, которыми я занимался, значит, давали 100–120 кг. А вот эти, скажем, 120 кг – это было два десятка бомб, таких, как были сброшены на Хиросиму. Так что отсюда можно себе составить представление, какой сразу масштаб производства в нашей стране был. И именно смысл-то был в том, что у нас гораздо быстрее развернули производство серьезного масштаба, чем успели развернуть американцы».

Первая атомная бомба, сконструированная в Арзамасе-16. По всем параметрам она превосходила американские образцы. Была испытана в 1951 году.

Руководители ядерного центра Арзамас-16 у макета первой атомной бомбы – Е. Негин, А. Павловский. Г. Дмитриев, В Белугин, Ю. Харитон, С. Воронин и Ю. Трутнев.

И.В. Курчатов, Ю.Б Харитон и К.И. Щелкин в Арзамасе-16.

Знаменитая колокольня в Арзамасе-16.

Арзамас-16 в советское время

Здание ВНИИЭФ. Арзамас-16

Дворец культуры ВНИИЭФ

Интерьер одного из помещений РФЯЦ-ВНИИЭФ

Но не все шло гладко. Однажды они оказались на самой грани катастрофы. Она могла быть на уровне Чернобыльской. И именно Александрову удалось предотвратить ее.

Шел пуск реактора. Один из операторов распорядился перекрыть воду в коллекторе, но на пульте управления об этом не знали.

Научный руководитель А. П. Александров отошел от пульта, чтобы наблюдать за ходом работ как бы со стороны. И вдруг он замечает, что реактор начинает разгоняться. Дежурный тут опускает стержень – реактор «проседает». Но разгон не прекращается. Вводится второй стержень, однако процесс не останавливается. Ясно, что реактор начинает выходить из повиновения.