В дальнейшем указанное ОКБ при Подольском заводе именовать: „Особое конструкторское бюро по конструкциям гидропаропрессового оборудования“ (сокращенно ОКБ „Гидропресс“ НКТМ)»
ОКБ «Гидропресс» создавалось как отдел Подольского машиностроительного завода им. Оржоникидзе, который вместе с сотнями предприятий страны был вовлечен в Атомный проект. А это подразумевало особый режим секретности, а потому и появились вокруг предприятия люди в форме и соответствующая охрана.
Кстати, в этом постановлении ОКБ сразу приобретало «особый статус», и выражалось это в том, что для сотрудников выделялось 6 карточек литеры «А», 20 карточек литеры «Б» и лимитные карточки на продтовары.
Ну а мы лишились хороших уловов у железнодорожного моста, что, впрочем, не сказалось на отношении бабушки к «солдатикам». Когда они появлялись возле нашей калитки, она приглашала их в сад, потчевала чаем. Но без сахара, потому что его всегда не хватало…
Полвека спустя я пришел на Пахру с удочкой. Попытался вспомнить детство. Не получилось. Во-первых, рыба не клевала (может быть, ее уже и нет здесь?), а во-вторых, слишком уж много насмешников бродит у воды – город разросся, и на Пахре уединенное место найти трудно.
И, конечно же, самая большая из четырех комнат, выделенных ОКБ, предназначалась для режимного отдела с архивом. В первой разместился главный конструктор – им был назначен Борис Михайлович Шолкович. А оставшиеся предназначались для всех сотрудников конструкторского бюро. Одно из первых заданий – участие в разработке реактора для получения плутония. Впрочем, сотрудники не догадывались о том, что именно они создают. Это была попытка сконструировать «горизонтальный» реактор, копия того, что начал работать под трибунами Чикагского стадиона. Неведомо было конструкторам, что чертежи реактора были добыты разведчиками, среди которых был будущий наш академик Бруно Понтекорво.
Самым «опытным» среди первых сотрудников ОКБ была, конечно же, начальник режима – А. В. Федотова. Она работала на заводе еще с военных лет. Было известно, что здесь тогда располагался авиазавод № 125. За обеспечение надежной секретности Федотова не раз награждалась орденами, что среди работников «органов» случалось не очень часто. И тут она взялась за свое дело рьяно и привычно: наверное, именно этим объясняется, что ни одна из разведок западных стран так и не узнала, чем именно занимаются сотрудники ОКБ, носящего весьма непривычное название «Гидропресс».
Из хроники событий:
«Первые стенды размещались прямо на конторских столах, а эксперименты проводились, например, в трехлитровой банке с водопроводной водой. Из-за недостатка площадей установки располагались где только возможно. Стенд теплопередачи располагался в коридоре. В скором времени появилось отдельное стендовое помещение в здании демонтированной трансформаторной подстанции у кузнечного цеха. Туда были подведены вода и пар от заводской котельной и был создан гидравлический стенд с двумя центробежными насосами и баком запаса воды. Впоследствии здесь проводились испытания семитрубной модели испарителя низкого давления и других элементов различного теплообменного оборудования для тяжеловодных реакторов. Испытывалась также модель установки для транспортировки облученных урановых блочков на заводах по переработке урана».
К сожалению, в этой области разведывательной информации не хватало. А потому дорогу вперед приходилось «нащупывать» очень осторожно: ведь инженеры впервые имели дело с радиацией. Да и конструктивные особенности будущего реактора были неясны – и потому конструкторы «Гидропресса» получили распоряжение просчитать вариант «горизонтального» реактора. Кое-какие данные им были предоставлены самим И. В. Курчатовым.
Теперь пора избавиться от одной легенды, автором которой был академик Н. А. Доллежаль.
