А-бомба. От Сталина до Путина полностью

На заводе № 12 имеется в наличии кондиционного металлического урана, выплавленного в 1946 году, 35 тонн. Таким образом, к началу 1948 года мы будем иметь чистого металлического урана около 170 тонн, что полностью обеспечивает и по качеству, и по количеству завод № 817…

На заводе № 12 будет построен новый цех по переработке руд, что увеличит выпуск урана в концентратах со 140 до 250 тонн в год. Соответственно с этим увеличивается и металлургическая мощность завода № 12 со 130 тонн металлического урана до 300 тонн в год».

С той поры завод в Электростали остается ключевым в отрасли. Его директора становятся начальниками главков, заместителями министра Средмаша. А Виталий Федорович Коновалов – и министром. Кстати, последним в истории Советского Союза. Однажды зашел у нас с ним разговор о роли завода № 12 в атомной промышленности.

До прихода в Электросталь Коновалов работал начальником крупного цеха на Ульбинском комбинате, потом директорствовал в Глазове, и вот новое назначение…

Я спросил его:

– Как назначают директором завода?

– Процедура всегда была сложной. Сначала в главке подыскиваются кандидатуры. В первую очередь запрашивают на предприятии: кого именно там рекомендуют? Потом свои предложения дают руководители главка, советуются с министром. После этого кандидатуры посылались в ЦК партии (я говорю о тех временах, когда назначение на должность определялось деловыми качествами, а не преданностью начальству, как нынче), там они согласовывались, и окончательное решение сообщалось в министерство.

– Вы считаете, что такая система более эффективна, чем современные?

– По крайней мере, практически не было ошибок, за которые потом пришлось бы долго расплачиваться… Когда меня предполагали назначить директором, шел на прием к Сербину…

– Теперь многие и не знают, что это был всесильный и могущественный заведующий Оборонным отделом ЦК партии…

– Я получил телеграмму, мол, надо немедленно явиться в Москву. Зачем? Не знаю… Приехал… Сначала беседую с начальником главка, потом с заместителем министра, с министром… Славский говорит, мол, будем представлять тебя в ЦК. Назначена встреча с Сербиным…

– Говорят, что очень жесткий был человек?

– Я этого не почувствовал. Нормальный деловой разговор… Кстати, там всегда была очень хорошая атмосфера. Я часто бывал в ЦК, отрабатывали документы, готовили постановления правительства и ЦК. Там работали профессионалы, и это в отрасли всегда чувствовали. В Оборонный отдел шли люди, которые хорошо зарекомендовали себя на наших предприятиях и объектах. А потому я не могу согласиться с тем потоком обвинений в некомпетентности в адрес ЦК партии, потому что видел совсем иное… Нужно все оценивать достойно, правдиво, а не идти на поводу сиюминутных политических инсинуаций.

– Итак, вы возглавляете крупный комбинат в Глазове, и вдруг вам предлагают перейти в Электросталь, хотя здесь предприятие меньше. Почему это происходит?

– Это «финишный» завод, а следовательно, ответственность очень большая. Так случилось, что меня «провели по всему переделу», то есть я познакомился со всеми нюансами нашей промышленности. Так в отрасли готовились высшие кадры управления. Я до конца тогда этого не понимал, но на самом деле это была четкая и стройная система подготовки руководителей отрасли. От концентрата урана до сборки изделий из него – вот тот путь, который я прошел. Знание всех особенностей производства многое дает директору «финишного» предприятия. Ему, к примеру, надо ехать за границу, в ту же Финляндию, на переговоры по топливу. Он полностью владеет всей информацией, а во время переговоров это важно. Завод в Электростали необычайно важен для страны, так как он обеспечивает «активными зонами» реакторы не только для АЭС, но и для подводных лодок. Электросталь – это своеобразное «окно» в Европу, а потому при выборе директора учитывалось и это.

– Сколько отдано Электростали?

– Восемь лет. С удовольствием работал там. После Чернобыля пошел в министерство… Но все-таки какие бы должности я ни занимал, лучшая – это директор завода.

– Лучше, чем министр?