Однажды академик Е. П. Аврорин рассказал о том, как он попал в Арзамас-16. Он был молодым, многообещающем теоретиком, который работал в группе академика И. Е. Тамма. Все у него складывалось хорошо, а потому, когда ему предложили поехать поработать на «Объект», он попытался отказаться. Но мудрый Игорь Евгеньевич Тамм сказал ему: «Молодой человек, со „Средней Машей“ не спорят, ей просто подчиняются…»
Аврорин оказался в Арзамасе-16.
Туда регулярно приезжал академик Тамм. Он встретил своего ученика, поинтересовался – как ему работается? Аврорин сказал, что очень доволен… «Вот видите, – улыбнулся Тамм, – я был прав: „Машеньку“ нужно слушаться…»
Я много раз слышал о том, что все заявки «Средмаша» удовлетворялись полностью. Более того, ни одно министерство, ни одно из предприятий любой отрасли не имело права отказать атомному министерству, так как за ним всегда маячила фигура Берии.
И только после того, как были созданы боевые образцы термоядерного оружия, когда они были поставлены на межконтинентальные ракеты, когда принципиальные проблемы в этой области физики остались позади, только тогда ученые и крупные организаторы промышленности смогли уйти из «Средней Маши». Да и то единицы – только такие ученые, как Зельдович, Сахаров, Щелкин, Феоктистов… По тем или иным причинам их нельзя было удержать в атомном ведомстве.
Но это было уже при Хрущеве, через много лет после того, как прах расстрелянного Берии был развеян по ветру, а Сталин вынесен из мавзолея…
Однако история Атомного проекта все-таки хранит факт уникального для этого ведомства события.
В первых числах января 1948 года Л. Берия пишет И. Сталину:
«Постановлением Совета министров СССР 29 ноября 1947 г. первым заместителем директора комбината № 817 Первого главного управления при Совете министров СССР был назначен т. Садовский С. В., ранее работавший директором Сталиногорского азотно-тукового комбината.
Тов. Садовский после ознакомления на месте заявил, что он не сможет справиться с порученным ему делом в связи со сложностью и новизной производства.
Тт. Первухин и директор комбината № 817 Музруков просят освободить т. Садовского от работы на комбинате № 817, разрешив использовать его на прежней работе…
Прошу вашего решения».
Сталин поставил свою подпись, и С. В. Садовский уже через несколько дней навсегда покинул Челябинск-40. И никогда уже в своей жизни он не упоминал, что побывал на строительстве Плутониевого комбината.
О других «отказниках» документы и материалы Атомного проекта СССР не упоминают…
Именно так назовет будущий академик, но уже главный конструктор Сергей Павлович Королев то, чем предлагали заниматься физики инженерам-ракетчикам, авиаспециалистам и строителям кораблей. Речь шла об использовании ядерных реакций в разных областях техники. И это выглядело фантастикой…
Однако в КБ А. Н. Туполева вскоре начали проектировать самолет с ядерным двигателем, а несколько институтов и КБ, создающих надводные корабли и подводные лодки, конструировали «реакторные отсеки» для своих судов. Не оказались в стороне и ракетчики: еще не было первого спутника Земли, но эскизы ядерных установок для путешествий в космосе уже появились. Ну а о «земных» проектах можно было и не беспокоиться – энтузиасты уже видели, как создавать атомные электростанции, тепловозы, автомобили, танки и бурильные агрегаты.
Казалось, началась новая научно-техническая революция, и отчасти это соответствовало действительно. Однако атомному веку цивилизации суждено было заявить о себе взрывами в Хиросиме и Нагасаки и безудержной ядерной гонкой между США и СССР. К сожалению, остальные грани атомного века начали проявляться позже. Впрочем, в ХХ веке они так и остались в тени бомб, зарядов и прочих «изделий» – бряцанье оружием всегда громче, чем тихая работа АЭС.
У нас есть возможность смотреть в прошлое пристальнее, различать многие детали – современники чаще всего лишены этого: им кажется наиболее важным то, что со временем канет в Лету. И с этой точки зрения один из документов, представленных в Атомном проекте СССР, имеет особое значение.
24 марта 1947 года на заседании Научно-технического совета Первого главного управления при СМ СССР рассматривалась перспектива «использования тепла ядерных реакций для энергосиловых установок». Как известно, в состав этого Совета входили крупные ученые, а потому рекомендации их были не только глубоко продуманные, но и подчас даже неожиданные.
