Б. Малютов: Первыми на поле выехали два танка, борта которых были усилены свинцовыми листами. Одним танком руководил генерал-майор А. М. Сыч, другим – полковник С. В. Форстен. Танки пересекли эпицентр взрыва, замерили по пути активность на поле и возвратились, «измазанные до чертиков» активным шлаком. Вслед за танками на поле выехали группы разведчиков службы безопасности, которые, замерив степень активности на поле, в первую очередь оградили флажками границы опасной зоны. За отрядами разведки на поле отправились группы специалистов для снятия индикаторов, фотопленок и животных, подвергшихся воздействию взрыва, а также для предварительной оценки результатов воздействия взрыва на технику, вооружение и инженерные сооружения. Вместе с последними на поле буквально вырвались руководители эксперимента А. П. Завенягин, И. В. Курчатов, П. М. Зернов и другие. У них было величайшее нетерпение попасть поближе к эпицентру. Пришлось сдерживать их…
А. Хованович: Помню и сейчас одну трагикомичную историю. После взрыва солдаты эвакуировали животных с опытного поля. И один из них, увидев плитку шоколада, потихоньку съел ее. На пункте дезактивации обнаружили, что солдат «фонит». Сняли с него спецодежду. То же самое. Не могли понять, где же источник излучения. Поднесли радиометр к животу, и прибор застрекотал, как пулемет. Солдат признался, что съел шоколад. Его немедленно отвезли в госпиталь, сделали многократное промывание желудка и кишечника. Как известно, в шоколаде содержится поваренная соль, то есть хлористый натрий. Именно радиоактивный натрий определил гамма- и бета-активность шоколада. Активность натрия быстро убывает со временем. Солдат пролежал несколько дней в госпитале, где врачи помучили его изрядно. Как будто все обошлось благополучно…
В. Алексеев: Вскоре после взрыва к начальнику полигона прибыл майор Шамраев, командир батальона охраны опытного поля, и доложил о том, что недалеко от периметра поля обнаружена лежащая на земле оболочка аэростата и, что самое главное, на этой оболочке находятся металлические вкрапления в виде дробинок. Я был вызван С. Г. Колесниковым и по его указанию вместе с майором и дозиметристом срочно выехал к месту нахождения аэростата. К нам с большим желанием присоединился Ю. Б. Харитон… Действительно, оболочка аэростата была усыпана крупными частицами в виде дробинок, образовавшимися при испарении стальной башни. Такие же частички находились на земле и вокруг оболочки аэростата. Конечно, они были достаточно радиоактивны. Ю. Б. Харитон попросил у кого-то спичечный коробок и сам собрал в него несколько дробинок для анализа. Кстати, с тех пор подобные крупные образования стали называться «харитонками»…
…Потом было множество «пусков» разных «Реактивных двигателей С», и не только на Семипалатинском полигоне, но и на Новой Земле. Правда, через некоторое время их перестали называть РДС, в обиход вошло новое название – «изделие».
Игорь Васильевич Курчатов считал, что коренной перелом в осуществлении Атомного проекта наступил в начале 1948 года. У него и его ближайших соратников уже не было сомнений, что в конце концов избранный ими путь приведет к Бомбе.
Когда именно?
Именно этот вопрос интересовал Берию, а следовательно, и Сталина, который был полностью в курсе всего, что делалось в Атомном проекте.
До сих пор идет спор, кто именно подчеркнул некоторые слова в докладе, подготовленном И. В. Курчатовым к заседанию Специального комитета 23 января 1948 года. На нем и было принято решение отправить этот документ самому Сталину. После того, как доклад попал в Кремль, на нем и появились подчеркивания «неустановленным лицом». Такую запись сделал работник архива. Естественно, он не имел права написать, кто именно оставил пометки, и этим самым окончательно запутал историков будущего.
Чтобы слегка облегчить им работу, сообщу: это рука Сталина, который очень внимательно читал доклад.
В нем, в частности, Игорь Васильевич писал:
«В 1946 году и в предыдущие годы мы занимались поисками научных и технических решений задачи получения атомных веществ, а в 1947 году – практической реализацией найденных ранее решений.
Отличительной особенностью 1947 года является проведение больших работ по сооружению предприятий по выработке атомных взрывчатых веществ».
