Тт. Ванников и Курчатов подтверждают необходимость отправки 4 граммов „аметила“ к Харитону».
Последнюю фразу Берия подчеркнул дважды, а потом написал свою резолюцию:
«Согласен. 1. Передать под ответственность тов. Зернова. 2. Тов. Сазыкину проследить за обеспечением надлежащего порядка доставки, хранения препаратов и секретности работ. Л. Берия. 25 марта 1949 г.».
Н. С. Сазыкин работал в Совете министров СССР. О ситуации в Атомном проекте он иногда докладывал самому Сталину, минуя Берию. Лаврентий Павлович это прекрасно знал. Сначала в своей резолюции он упомянул еще двух сотрудников МВД, но, немного подумав, зачеркнул их фамилии: вдруг «сам» подумает о том, что весь аппарат Совета министров под его контролем?!
С самого начала подразумевалось, что первый экземпляр А-бомбы будет точной копией той, что была создана американцами. И испытания предполагалось провести «воздушные», то есть бросить бомбу с самолета.
Из документов Атомного проекта СССР:
«Осенью 1946 года решением Совета министров СССР в помощь КБ-11 для разработки радиодатчика, т. е. прибора, предназначенного для подрыва изделия РДС-1 в воздухе на заданной высоте, было привлечено ЦКБ-326 (гл. конструктор Скибарко А. И.)…»
Это было единственное в стране КБ, где могли создать новый и абсолютно надежный радиодатчик – прибор «Вибратор».
Параллельно в ОКБ-700 Кировского завода, что находилось в Челябинске, разрабатывалась конструкция бародатчика. Два прибора должны были действовать одновременно, и только в этом случае атомная бомба взрывалась.
Три года шла работа. За это время в КБ-11 был сконструирован сферический заряд, корпус изделия, блок зажигания, системы автоматики и инициирования. Пришло время комплексных испытаний.
Из документов:
«Радиодатчик ЦКБ-326, так же как и бародатчик ОКБ-700, предназначался для подрыва изделия в воздухе на заданной высоте, но КБ-11 считало до сих пор, что радиодатчик должен был являться основным прибором для подрыва изделия, а бародатчик – дублером.
Однако ЦКБ-326 (т. Скибарко) не справилось с возложенной на них задачей и до сих пор не дало сколько-нибудь удовлетворительного решения. Все радиодатчики, вмонтированные в изделие РДС-1, на летных испытаниях не работали – дали полный отказ, – и КБ-11 на последних испытаниях „на одновременность зажигания“ вынуждено было исключить из системы РДС-1 радиодатчики ЦКБ-326».
Ситуация, безусловно, критическая. Руководство Спецкомитета обращается к Берии с требованием наказать главного конструктора А. И. Скибарко, понизить его в должности, а на его место назначить нового инженера.
Казалось бы, от быстрого на принятие решений Лаврентия Павловича (так нам его представляют историки!) следовало ожидать строгого наказания конструктора. Может быть, даже ареста его и отправки в лагерь. Но Берия очень бережно относился к специалистам, занятым в Атомном проекте. Если они представляли ценность, то порицание, конечно же, выносилось, но люди продолжали работать. Так случилось и на этот раз.
В ответ на письмо он распорядился:
«Почему этот вопрос возник только сейчас? По-видимому, ни 1-й Главк, ни министерство серьезно не интересовались разработкой этой конструкции.
Вызовите тт. Скибарко, Зернова и ведущего по этому узлу конструктора от т. Харитона и тщательно, по существу, разберитесь в положении с изготовлением конструкции, о которой идет речь в письме.
