На обороте последнего листа есть такая пометка от руки:
Сталин так и не подписал это постановление, он вернул оба экземпляра и сообщил, что вопрос обсуждался на ЦК и «решение выноситься не будет». Именно так Сталин и ЦК дистанцировались от происходящего: им надлежало вершить Суд («Страшный» или «Праздничный») после проведения испытаний.
Это не легенды, а быль.
Во время ядерного взрыва животные – а их на полигоне было много! – вели себя по-разному. И, что греха таить, они не раз удивляли испытателей своим поведением.
Дворняжка уже пережила один ядерный взрыв небольшой мощности, и ее решили использовать еще раз – как она будет вести себя при втором взрыве?
Собаку привязали цепью к анкеру, закрепленному в земле на краю опытного поля. Там животное подвергалось только действию облучения.
Люди покинули опасную зону, собака почуяла что-то необычное. Она уже однажды переживала нечто подобное. Дворняга попыталась перегрызть цепь, но это ей не удалось. Потом она начала копать ямку. Буквально за несколько секунд до взрыва она легла в ямку, повернулась мордой в сторону взрыва и прикрыла лапой нос.
Ударная волна пронеслась над животным, световое излучение лишь подпалило ее шерсть, но от радиации она все же не убереглась…
Эту историю медики рассказывали всем новичкам, которые начинали служить на ядерном полигоне: мол, даже собака понимает, как нужно беречься от ядерного взрыва…
Другая история, о которой тоже не забывают упомянуть ветераны, рассказывает об упрямом баране, проявившем поистине «человеческую мудрость». Сначала он всеми силами старался остаться в грузовике, когда его привезли к землянке, в которой ему надлежало быть во время взрыва. Все-таки его засунули в блиндаж, а двери плотно прикрыли.
Сразу после взрыва испытатели должны были извлечь экспериментальных животных, которые располагались по всему опытному полю. Один из них быстро разгреб землю – блиндаж после взрыва был завален, – сделал лаз к двери. Испытатель попытался пролезть в блиндаж задом – так было удобнее. Когда он приоткрыл дверь, то сразу же почувствовал сильнейший удар по «мягкому месту». Он вылетел из траншеи, а следом за ним показался обезумевший от страха баран. Впрочем, животное все сообразило быстро – баран стремительно влетел в кузов грузовика и прижался к кабине: мол, теперь ни за что вы меня отсюда не вытащите…
Доктор медицинских наук И. Василенко, один из руководителей медико-биологических экспериментов на Семипалатинском полигоне, рассказывает:
«При первом ядерном взрыве, поскольку отсутствовали даже ориентировочные данные о возможных дозах облучения, биоточки оборудовали через каждые 250 метров так, чтобы получить все степени поражения (гибель на месте, тяжелую, среднюю, легкую и отсутствие поражений). При первом испытании ядерного устройства на опытном поле было выставлено 1535 животных, в том числе 129 собак, 417 кроликов, 375 морских свинок, 360 белых мышей и крыс, 170 овец и коз, 64 поросенка. Во время второго испытания (1951 год) на опытном поле было размещено 237 животных, включая 33 крупных (коров, лошадей, верблюдов)… Материалы исследований, выполненных на полигоне, уникальны. Они нашли широкое практическое применение…»
По вечерам испытатели часто не могли заснуть. В виварии, что находился в городке, выли собаки. И те, которые вернулись с опытного поля, и те, которым еще предстояло туда попасть.
Этот вечерний вой собак помнят все, кто служил и бывал в те годы на Семипалатинском полигоне.
Потом он станет доктором военных наук, профессором, одним из знатных специалистов-фортификаторов, по книгам которого будут учиться многие поколения военных инженеров.
