Но это будет позже, а пока Юрий Павлович Дорофеев – выпускник Военно-инженерной академии имени В. В. Куйбышева. Свой командный факультет он окончил с красным дипломом, а потому рассчитывал на престижную для начала карьеры в армии должность. По крайней мере командирскую…
Но вместо этого он оказался в казахстанской степи на берегу Иртыша. Здесь уже были построены какие-то сооружения, и на них ему было приказано поставить датчики. Зачем? Почему? Ради чего? На подобные вопросы никто не отвечал, мол, приказ есть – действуйте!
Было отчего почувствовать себя оскорбленным или, по крайней мере, недооцененным. Но самое обидно для капитана было то, что никто ни слова не говорил о том, что здесь происходит.
Из воспоминаний Ю. П. Дорофеева:
«Однажды, пожалуй, в конце июля – в начале августа, я, присев, на дне траншеи, отрабатывал крепление датчиков давления. Где-то в стороне раздался и замолк звук мотора, потом послышались шаги, и голос сверху спросил: „Здравствуйте. Чем занимаетесь, капитан?“ Не поднимая головы, я поздоровался и ответил, что, по-видимому, муд…й. Снова голос, по интонации доброжелательный, спросил: „Что так сурово?“ Я закончил крепеж датчика и поднялся на ноги. На бруствере окопа, присев на корточки, расположился интересный мужчина с седой бородкой и в светлом льняном костюме. Кто это, я не знал, он же не представился. Я ответил, что готовился стать командиром, а приходится заниматься вещами, цель которых мне неизвестна, все скрывается. Завязалась беседа. Я рассказал, что окончил академию, что я фортификатор, но больше склонен к подрывному делу, устройству и преодолению заграждений. Собеседник же сказал, что как фортификатор нахожусь на месте, а коль подрывник, так скоро будет взрыв, который меня должен заинтересовать. Соединяя то и другое, я разберусь, как фортификационные сооружения обеспечивают защиту людей. Без датчиков это установить трудно. Пожалуй, впервые за год после окончания академии мне в доходчивой форме объяснили (а может, и окружающая обстановка способствовала этому) суть моей работы. Слова собеседника запали в душу.
Беседа закончилась. „Бородач“ поднялся, попрощался и отправился к машине… Только через пару-тройку недель я узнал, что это был И. В. Курчатов».
Наверное, эта встреча на полигоне и определила судьбу капитана Дорофеева. Он увлекся проблемами выживания войск при ядерных ударах и именно в этой области науки нашел свое призвание.
«Я сделал все, что должен был сделать». Вслед за Колумбом эти слова может повторить и Виктор Иванович Жучихин.
А как же со славой?
Оказывается, эта барышня весьма капризна. У одних она прописывается навсегда (причем не всегда заслуженно!), к другим приходит на короткое время, а на остальных не обращает внимания, хотя среди них есть немало тех, кто имел право владеть этой барышней всю жизнь.
Бесспорно, один из таких людей – Виктор Иванович Жучихин.
Его взлет был стремителен: он был одним из участников практически всех экспериментов, которые определяли судьбу ядерного оружия в нашей стране. Он стоял и у истоков мирного применения ядерных взрывов, и именно в этой области ему предстояло подняться на вершину славы, но случилось непредвиденное: эту программу, успешно развивающуюся в СССР, под прямым давлением американцев сначала приостановили, а затем и закрыли вообще.
«Его сбили на взлете», – сказал однажды мне о Жучихине знакомый атомщик, и отчасти он, наверное, прав. Впрочем, разве кто-то имеет право судить о жизни другого?!
